Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 122 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Влад слушает, и омерзение снова подкатывает к горлу. Паразиты. Вместилища для древней скверны. Это противно самой его драконьей сути, чистой и первозданной. Но он вспоминает пир. Скорость. Ужас. И неизбежность будущей войны.

— В следующем месяце, — говорит он, заставляя собственные чувства замолкнуть, — я очищу восточный берег Дуная. Король Матьяш готовит масштабное наступление на османские территории. С нами сербы, молдаване. Ваша… специфическая сила будет крайне полезна для создания паники, устранения командующих, террора в тылу врага.

Роксана склоняет голову. Теперь в её поклоне не светская учтивость, а тень настоящей древней почтительности силе.

— Мой клан и я клянёмся вам в верности, Влад Валах. Нашу мощь мы поставим на службу вашей цели. Османы познают кошмар, который не снился им в самых страшных снах.

Они заключают соглашение. Обсуждают маршруты, условные сигналы, поставки продовольствия для людей Батори. Влад кивает, отдаёт приказы. Но внутри, в глубине ледяной пустоты, где когда-то билось человеческое сердце, зреет тревожная мысль…

Тырговиште, 1459 год.

Карта на столе похожа на свежую рану. Багровые стрелы османского наступления впиваются в тело Балкан одна за другой, высасывая жизнь из знакомых названий. В походной палатке пахнет влажной шерстью плащей, дымом и скрытой паникой.

Матиаш Корвин, король Венгрии, опирается на стол костлявыми кулаками. Его лицо напряжено.

— Смедерево пало на рассвете, — произносит хрипло. — Даже штурма не понадобилось, сами сдались. Дух сербов сломлен. Армия Мехмеда несется, как рой саранчи. Не остановить, можно лишь отскочить в сторону. Османы движутся сюда. Твои укрепления на Дунае? Он их обойдёт с фланга, через перевалы, как уже сделал трижды. У тебя нет людей, чтобы закрыть все дыры.

Влад стоит неподвижно. Бледными длинными пальцами мерно постукивает по столу, и с каждым ударом от них расходится по карте тончайшая паутинка инея. Холодная ярость пульсирует у него в висках.

Господарь чувствует стратегический тупик. Его Валахия — выжженная, жёсткая земля, которую он выковал из страха и крови, не выдержит этого. Не хватит ни ресурсов, ни времени, ни… веры.

— Мы затянем их вглубь, — говорит Влад, но в его голосе нет привычной уверенности, лишь упрямство. — Зимой их снабжение встанет. Горные перевалы станут для них могилой.

— Они дойдут до Тырговиште до первых снегов, — безжалостно парирует Корвин. — У них нет логики, Влад. Зато очень много людей.

Дверь палатки вздрагивает, впуская порыв сырого промозглого ветра и главу разведчиков Йона. Лицо у того серое, будто пеплом присыпано.

— Господарь. Ваше величество, — он делает короткий резкий поклон. — Вести с восточного дозора. У османов в авангарде чудовище.

Корвин хмуро хмыкает, отмахнувшись. Влад же медленно поднимает взгляд.

— Опиши.

— Существо… в плаще. Идёт в первых рядах. От него жар, воздух дрожит. Дышит… не дышит, а изрыгает пламя. Буквально. Наши стрелы за тридцать шагов вспыхивают, как солома. Каменная стена одной из застав… она оплавилась, словно восковая свеча. Солдаты бегут. Говорят, это сам Иблис ведёт армию султана.

В палатке повисает тишина, нарушаемая лишь треском свечей. Кадир. Имя прожигает сознание Влада, оставляя после себя чёрный обугленный след. Вот она, недостающая часть уравнения.