Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 125 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Волков окружает строй. Сотни бездушных глаз. А впереди, возвышаясь над всем этим смертоносным порядком, стоит Он. Кадир. Одет в темные золоченые доспехи, за его спиной плотно сложены кожистые крылья. Змеиные глаза находят Влада мгновенно. Губы растягиваются в знакомой презрительной усмешке.

— Наконец-то я тебя поймал, мальчишка! — голос дракона, низкий, с металлическим отзвуком, перекрывает рев воды.

Дракон Влада рвется на волю, требует боя, крови. Требует свести счеты здесь и сейчас. Под кожей, на предплечьях с тихим хрустом проступает чешуя. Но взгляд господаря скользит по стае.

Видит дрожащего волчонка. Женщину, прикрывающую собой двоих щенков. Видит седовласого старца, пытающегося встать впереди молодежи с дрожащими руками. Как Любомир.

— Отпусти их, Кадир, — говорит Влад ледяным тоном. Он не просит. От его слов по спине даже у самых стойких волков бежит колючий мороз.

Кадир замирает на секунду, затем его смех раскатывается над берегом.

— Они нужны тебе? Эти жалкие звери? О! Это прекрасно! — в его желтых глазах вспыхивает торжествующая злоба. Он нашел слабость. Его рука взмывает вверх и резко падает вниз. — Огонь!

Время словно останавливается. Нет больше ни ярости, ни долга, ни прошлого. Есть только абсолютная воля. Влад лишь прикрывает глаза.

И ледяной ветер рождается в самой глубине его существа, у ледяного сердца дракона. Он с воем срывается с валашского берега. Подхватывает стрелы, кружит в бешеном, неистовом вихре. Раздается хруст — звук ломающегося дерева и гнущегося металла. Стрелы обращаются в щепки.

— Ты их не получишь, — говорит Влад.

Затем он сжимает кулак у груди. У самого сердца, где бьется ледяная пустота. Стискивает зубы до хруста. Он чувствует, как древний холод, дремлющий в его костях, в самой сути души, пробуждается и вырывается наружу. Ледяной дракон приказывает реке уснуть.

Дунай промерзает изнутри. Темный, толстый, неровный лед, испещренный синими прожилками, с оглушительным ревом нарастает от ног Влада к противоположному берегу.

Он тянется, как мост, созданный волей дракона. Земля под ногами ошеломленных янычар покрывается мгновенным ледяным панцирем, сковывая сапоги, парализуя движение.

— ВПЕРЕД! — хриплый крик разрывает оцепенение волков. Это голос молодого вожака. И стая, подхватывая детей, бросается на ледяной мост.

Кадир стоит, как изваяние. Его ноздри раздуваются, из них вырываются клубы пара, пахнущие серой. В его глазах бушует буря, способная испепелить города.

Он смотрит на Влада, и в этом взгляде обет тысячелетней муки. Но он не нападает. Он оценивает. Видит уже не мальчишку-заложника, а холодную и беспощадную силу, выросшую до его уровня. И пока его воины барахтаются в ледяных оковах, он наблюдает, как жертвы ускользают.

Когда последний оборотень, старый волк, которого поддерживают под руки, ступает на валашскую землю, Влад разжимает кулак.

Ледяной мост взрывается с высоким хрустальным звоном. Миллиарды осколков, сверкающих, как алмазная пыль, рассыпаются во все стороны.

Основная их масса несется в сторону османского строя. Под этим ледяным бичом железная дисциплина ломается, превращаясь в паническое, позорное бегство.

На берегу воцаряется тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием спасенных и далеким затихающим шумом отступающего врага.