Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 116 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Он чувствует, как внутри, в самой глубине, рождается невыносимый холод. Ледяные иглы пронзают его печень, желудок, легкие, сковывая каждую мышцу, каждую жилку.

Кровь в его жилах стынет, превращаясь в миллионы острых осколков, разрывающих сосуды. Кожа остается бледной, но не покрывается инеем. Весь ужас творится внутри его тела. Он не может даже закричать от боли, лед сжимает диафрагму и голосовые связки.

Только полные немого ужаса глаза смотрят на сына, пока в них не гаснет последнее тепло. Влад II оседает на трон, как пустая, разорванная изнутри оболочка, с тихим, жутким хрустом ломающегося льда.

Влад разжимает пальцы.

— А этих, — его ледяной взгляд скользит по парализованным ужасом боярам, — в темницу. Их судьбу я решу позже.

1456 год. Тырговиште. Малый советный зал.

Влад стоит у грубого дубового стола, который его воеводы притащили из казарм. Позади голая стена, где когда-то висел выцветший герб его отца.

За самим столом, склонившись над разложенным пергаментом, сидит старый писарь-монах. Перед ним массивная оловянная чернильница. Дрожащими, испачканными в чернилах пальцами он судорожно сжимает перо.

Писарь не поднимает глаз. Влад смотрит не на него, а в окно, диктуя заранее заготовленный текст писем.

— Пиши, — говорит Влад, и его ровный низкий голос в тишине комнаты заставляет руку писца вздрогнуть и вывести первую неровную букву. — Его королевскому величеству Матьяшу Корвину, королю Венгрии. Осада увенчалась успехом. Престол Валахии свободен от скверны. Как и договаривались с вашим покойным отцом, я держу слово: мечи моих воинов встанут против Порты. Но отныне на правах равного союзника, а не вассала. Жду вашего слова касательно путей и сроков. Влад Третий, господарь Валахии.

Перо скрипит, цепляясь за шероховатый пергамент. Влад ждёт, не двигаясь, взгляд устремлён в пустоту.

Затем он диктует следующее, столь же сухое и лишённое лести послание молдавскому воеводе Стефану и саксонским графам в Сибиу: «Отныне и навеки Валахией правит Влад Третий. Кто враг османам — мой брат и найдёт во мне опору. Кто друг им или слуга — мой враг и познает мой гнев. Все дела отныне вести только со мной. Да будет так».

Едва монах заканчивает, двери открываются. Заходят три венгерских генерала. Их лица сейчас несут отпечаток усталости и ожидания похвалы, золота, права на грабёж. От них пахнет потом, дымом и кровью, не смытой с доспехов.

Влад медленно обводит их холодным оценивающим взглядом, будто проверяя качество стали.

— До рассвета ваши люди могут отдыхать, — начинает он, и его властный голос заставляет генералов инстинктивно выпрямиться. — Пусть едят мои запасы, пьют моё вино. С первым лучом выдвигайтесь на юг к Дунаю и на восток к ущельям. Ваша задача — очистить земли. — Влад делает паузу. — Чтобы не осталось ни одного османского знамени над крепостью. Ни одного чиновника, что собирал для них налоги. Ни одного купца, что возил им железо и зерно. Ни одной деревни, что встречала их хлебом-солью. След османа и рабского духа должен быть стерт с валашской земли.

Влад складывает руки за спиной.

— Головы казнённых — на пики. Выставить их вдоль всех дорог, что ведут к Дунаю. Я хочу, чтобы этот лес из пик был виден с турецкого берега. Хочу, чтобы ветер с моей земли приносил в Эдирне вонь смерти и гниющей плоти. Чтобы у султана и его пашей пропало всякое желание смотреть в эту сторону. Понятно?