Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 115 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Старик в парчовом халате, наброшенном на доспехи. Его седая борода развевается. Он что-то кричит, размахивает мечом, пытаясь вдохнуть мужество в тех, кто уже понял, что обречён.

Принц сжимает поводья. Вороной конь беспокойно переступает с ноги на ногу, чувствуя внезапное напряжение всадника.

И что-то ломается внутри. Ледяная плотина, сдерживавшая десять лет унижений, тихо даёт трещину.

Влад выпрямляется в седле и поднимает открытую ладонь. Направляет руку в сторону дворца. И посылает отцу свой ответ.

Тонкую невидимую нить предельного холода. Она мчится через поле.

На стенах один за другим гаснут факелы и жаровни. Пламя на них сжимается в комочек сизого дыма и исчезает, будто ему перекрыли воздух.

Бочка со смолой, которую солдаты тащили к бойнице, вдруг покрывается изнутри ледяной коркой и примерзает к полу. Лёд с треском нарастает на механизме ворот.

Рядом с Владом тихо смеётся Дрэгош Тенар. Его голос сухой и скрипучий, похожий на шелест веток.

— Вот так, мальчик, — бормочет старик. — Покажи им, что ты не их крови. Ты другой породы.

Это был приговор, высеченный морозом: твои камни рассыплются в прах. Твой огонь угаснет навеки. А то, что живёт во мне, только начинает пылать. Я не твой сын. Я твоя погибель.

Дух защитников ломается окончательно. С грохотом рушатся ворота.

Венгры врываются во двор с яростным рёвом. Начинается резня…

* * *

Тронный зал пахнет страхом. Здесь под смутными ликами святых собралось позорное стадо. Бояре дрожат в помятых шубах. Слуги топчутся у стен. И Влад II сидит на своём дубовом троне, обхватив резные драконьи головы на подлокотниках костлявыми пальцами. Все величие испарилось. Осталась дряхлая оболочка.

Двери распахиваются.

Сын господаря идёт медленно. Его сапоги, покрытые бурой грязью и инеем, глухо стучат по каменному полу. За ним тянется морозный шлейф.

На лице принца нет и тени триумфа. Лишь глубокая усталость, смешанная с ледяным, безрадостным спокойствием — удовлетворением мастера, завершившего тяжёлую, грязную работу.

Он проходит через весь зал, игнорируя полные ужаса взгляды бояр. Останавливается перед троном. Смотрит на отца.

— Десять лет, — говорит Влад тихо, — я нёс с собой только две вещи. Холод. И память о каждом дне в Эдирне. Каждом поклоне. Каждом унизительном взгляде. Ты продал меня. Продал сына за призрак власти, за возможность лизать сапоги султана.

Влад II пытается что-то сказать. Вырывается лишь жалкий хрип.

— Я пришёл не за троном, — продолжает Влад, и его взгляд скользит по резному дереву. — Это просто кусок дерева. Я пришёл за этим моментом. Чтобы ты увидел: тот, кого ты предал… не сгинул. И мой гнев холоднее и беспощаднее, чем любая турецкая ярость.

Принц протягивает руку и кладёт ладонь на подлокотник трона рядом с рукой отца.

От его касания дерево темнеет, затем покрывается сложным паутинообразным узором. Изящным, смертельным морозным цветком, который растёт на глазах, расползаясь от его пальцев.

Влад отнимает руку. На троне навсегда остаётся ледяной ожог — печать его сути.

— Начинаем с чистки, — говорит Влад равнодушно.

Он медленно сжимает пальцы, словно сминает в руке невидимый пергамент.

Влад II вздрагивает.

Старик широко раскрывает рот, но вместо крика вырывается тихий булькающий выдох, превращающийся в клубок инея. Руками отец Влада накрывает живот.