Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 112 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

В такт этому ритму из воздуха вокруг нас кристаллизуются из самой влаги два десятка коротких толстых ледяных копий. Они острые, созданные для сокрушительных ударов. Каждый размером с мою руку.

— Вчера ты научилась чувствовать связь, — говорит Влад. — Сегодня научишься делить внимание. Пламя — это не только щит. Слышишь своё сердце? Бей в его ритме. На каждый удар сердца — микро-импульс для защиты. На четыре — удар по цели, которую я назову.

Он не даёт мне времени осознать. Первое копьё срывается с места и летит в меня сбоку со свистом.

Взвизгиваю, инстинктивно закрываясь ладонью. Из неё вырывается беспорядочный веер искр, который лишь слегка отклоняет ледяную массу. Она проносится в сантиметре от виска.

— Слишком много силы, слишком поздно, — звучит приговор. — Не думай. Слушай ритм. Своё тело.

Второе копьё прямо в грудь. Пытаюсь создать стену огня, но снова слишком медленно. Лёд пробивает её и больно бьёт меня в солнечное сплетение, отбрасывая на шаг назад. Боль, холод и унижение смешиваются в ком ярости.

— Контроль, Адила! — рычит Влад. Копья начинают лететь чаще, с разных сторон. — Враг не даст тебе времени подумать. Точность! Ритм!

Я захлёбываюсь. Не успеваю. Одно копье царапает плечо, другое попадает в бедро. Холод проникает сквозь ткань, вызывая онемение. Паника сжимает горло. Следующее копьё, самое большое, целится мне прямо в лицо.

И тогда я перестаю думать. Закрываю глаза. Глушу крик рассудка. И погружаюсь в гул собственной крови. В стук сердца. Бам. Бам. Бам.

Открываю глаза. Мир замедляется.

Бам. Шаг влево. Тонкая плотная пластина пламени, размером с ладонь, вспыхивает перед моим лицом. Копьё разбивается о неё.

Бам-бам. Два быстрых поворота корпуса. Два сгустка огня, размером с грецкий орех, срываются с ладоней и попадают точно в два других копья, растворяя их в пар.

Я словно вхожу в транс. Мир сужается до ударов сердца и до голоса Влада, который теперь называет цели: «Три! Пять! Девять!».

Мое тело движется само, реагируя на команды.

Оно меняется, отзываясь. По рукам, от запястий к локтям, проступают золотисто-алые прожилки. Они пульсируют изнутри мягким светом, как раскалённые трещины в лаве.

Чувствую приятный жар под кожей. Дыхание вырывается изо рта лёгким, едва видимым дымком, пахнущим пеплом и силой.

Смотрю на Влада и вижу в его драконьих глазах своё отражение.

Я не испуганная девочка. Я оружие.

Внезапно Влад замирает. Все копья падают в снег, рассыпаясь. Ритм обрывается. Он стоит, как изваяние, его взгляд прикован к тёмной стене леса.

— Что? — начинаю я, но истинный резко взмахивает рукой, заставляя замолчать.

Тишину разрывает сухой скрежещущий звук, будто ломаются сотни веток. Из чащи, бесшумно переставляя длинные тонкие конечности, выходит оно.

Ледяной паук размером с грузовик. Его тело собрано из тысяч обломков синего мёртвого льда, скреплённых чем-то тёмным и пульсирующим. Восемь лап — острые, как бритвы, ледяные спицы, вонзающиеся в снег с тихим зловещим хрустом.

Там, где должна быть голова, зияет воронка из сосулек, а в её глубине мерцает один-единственный бледно-голубой огонёк. Монстр щёлкает хелицерами — двумя массивными глыбами льда. И из них с противным свистом выстреливает тончайшая переливающаяся нить.

Он выплёвывает паутину прямо на поляну. И где нить касается земли или воздуха, пространство замерзает неестественным образом.