Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 111 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Из-за ствола толстой ели выступает высокая знакомая фигура. Отец. Он стоит, скрестив руки на груди, и смотрит.

Его лицо непроницаемо, но в напряжённой позе читается мучительная внутренняя борьба. Папа не вмешивается. Он наблюдает.

Его присутствие становится новым испытанием. Внутри что-то срывается. Страх разочаровать, быть опасной. Контуры пламенного кинжала начинают плыть. С губ срывается непроизвольный выдох.

Влад не отпускает мою руку. Наоборот, его хватка становится чуть твёрже. Лёд на его ладони сгущается, принимая на себя мой всплеск.

— Не на него, — тихо, но властно говорит, приковывая мой взгляд к себе. — На меня. Я здесь. Смотри только на меня. Никто не имеет значения. Только мы.

Зажмуриваюсь, отсекая отцовскую фигуру, впиваясь в ледяное спокойствие истинного, как в спасательный круг. Дыхание. Вдох. Выдох. Форма кинжала стабилизируется, горит ровнее.

— Теперь растворяй, — командует Влад. — Медленно. Забирай тепло обратно. Оставляя структуру.

Это оказывается ещё сложнее, чем создать. Но я делаю, следуя голосу возлюбленного, слой за слоем оттягивая энергию, пока в воздухе не повисает лишь призрачный ледяной слепок, который через секунду рассыпается бриллиантовой пылью.

Опускаю руку, дрожу всем телом. Не от холода, а от невероятного напряжения. С меня льёт пот, мгновенно остывающий, становясь ледяной коркой.

Влад, наконец, отпускает мою ладонь. На его коже остаётся лёгкое розовое пятно — след от моего огня. Этот маленький знак трогает меня до слёз.

— Первый урок, — говорит мой дракон, и его голос звучит непривычно мягко, — самый важный. Ты приняла мою помощь. Не сожгла меня. Научила свой огонь различать. Это больше, чем Кадир добился за всю свою жизнь.

Истинный делает шаг ко мне, закрывая собой и поляну, и тень отца среди деревьев. Сильные руки ложатся на мои плечи. В любимых глазах пляшут отблески северного сияния. Холодные, но бесконечно живые.

— Умничка моя, — шепчет Влад, и это простое слово, сказанное с интимной, порочной нежностью, заставляет всё внутри меня вспыхнуть уже совсем иным огнём.

Его губы находят мои без промедления. Поцелуй жаркий, властный, полный дикой животной гордости и обладания. Кусаю губы Влада до металлического привкуса, его язык захватывает мой, истинный прижимает меня к себе так, что кости трещат.

В этом поцелуе нет ни капли льда, только всепоглощающий жар, ответный и требовательный. Это поцелуй господаря, видящего, как его истинная совершает невозможное, и заявляющего на неё свои права снова и снова…

Когда Влад наконец отпускает мои губы, мир плывёт. Я тяжело дышу, утыкаясь лбом в его грудь. Снег вокруг нас тает, обнажая пожухлую траву. Папы уже нет…

— Завтра будет сложнее, — говорит Влад, губами касаясь моего виска. — Но сегодня… сегодня ты совершенна.

На следующий день мои мышцы ноют приятной глубокой усталостью. Это эхо вчерашней победы над собой.

Но Влад не даёт расслабиться. После полудня он, словно тень, появляется в дверях и кивком указывает на задний двор. Пора.

Мы идем на ту же поляну. Снег слегка подтаял за ночь и снова схватился тонким ледяным настом, который хрустит под ногами. Воздух висит неподвижно и зловеще тихо. Даже птицы не щебечут.

Встаю в центр. Влад начинает ходить по кругу вокруг меня, и его шаги отмеряют холодный неумолимый ритм. Раз-два. Раз-два.