Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 109 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Адила сразу невзлюбила вампиршу, но лишь я знаю, что на самом деле двигает Роксаной. Ее желание спасти близких. Пусть даже ценой собственной жизни.

Диалог получается напряжённым. Али снова злится, Адила расстроена, и я могу её понять. Тогда, в Эдирне я был так же напуган и одинок. Сила слишком часто становится синонимом одиночества. Но моя девочка не одна.

— Я стану её учителем, — говорю жёстко, вкладывая в эти слова всю мудрость и силу шести столетий.

Вопреки моим ожиданиям, отец Адилы не спорит. И когда моя девочка спускается к завтраку, он лишь угрюмо стоит у камина. Языки пламени пляшут в его темных зрачках.

— Ты точно справишься? — хмуро бросает мне.

— Я был на её месте, — отрезаю, в моем голосе слышится отзвук старой боли. — И Адиле я не смогу навредить. Мы истинные, если ты забыл.

Али морщится, но проглатывает эти слова.

— Забыл спросить, — с вызовом произносит он. — Как из скользкого убийцы ты внезапно превратился в благородного дракона?

— Думаю, лучше задать обратный вопрос, — сую руки в карманы. — Как и почему я стал скользким убийцей.

Али прищуривается, в его взгляде мелькает что-то похожее на интерес.

— Я готова! — Адила порхает ко мне, и на её прекрасном лице нет и тени прошлого страха. Ловлю её ладошку и прижимаю к губам, вдыхая её сладкий родной аромат. Дракон внутри издает довольный рык.

— Папа, ты всё ещё волнуешься? — спрашивает моя драконица, поворачиваясь к отцу.

Тот бросает на меня тяжёлый взгляд, взъерошивает волосы.

— Я всегда буду волноваться, милая, — выдавливает улыбку и, наконец, уходит.

— Непросто ему принять меня, — тихо хмыкаю, следя за его удаляющейся массивной фигурой. Не то, чтобы я слишком переживал. За шестьсот лет я терял достаточно и не раз был предметом ненависти. Мне к этому не привыкать.

Единственная причина, по которой я вообще стараюсь наладить отношения с сыном своего заклятого врага — это Адила. Ей бы не хотелось, чтобы её отец и её истинный ненавидели друг друга.

Али видит во мне мальчишку, кого-то недостойного его дочери. Королевская кровь… Только вот его дед был скитальцем без сердца, а я — господарем Валахии. Но у меня нет желания трясти титулами. Лучше я делом покажу Али аль Эаниф, чего стою.

— Пойдем, — увлекаю свою девочку на улицу, чувствуя, как её ладонь уверенно ложится в мою. — Пришло время показать, на что ты способна.

Свежий воздух врезается в лицо, едкий от мороза и хвои, но безумно желанный после душного дома.

Делаю глубокий вдох, чувствуя, как лёгкие щиплет от холода. На мне мягкий спортивный костюм Марьи — тёмно-синие шерстяные штаны и худи, пахнущие лавандой и её спокойствием. Вещи чуть великоваты, но очень уютные.

Влад идёт впереди, прокладывая тропу в глубоком нетронутом снегу. На нём лишь рубашка навыпуск и джинсы.

Он не морщится от холода, не сутулится. Холод — его стихия, часть его, и эта уверенность завораживает.

Мы обходим дом и выходим на небольшую замёрзшую поляну, окаймлённую спящими елями. Идеальное тихое место.

— Здесь, — говорит, останавливаясь в центре. Его голос звучит завораживающе в хрустальной тишине.

Подхожу, снег скрипит под уггами, которые мне привезла мама. Внутри всё сжимается в комок смешанного страха и предвкушения. Страха перед тем, что внутри.