Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 110 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

— Наша связь — твой главный инструмент и опора, — начинает Влад, изучая пространство. — Кадир учил через отрицание чужого, через подавление. Его метод рождал силу, но убивал всё остальное. Мы пойдем иным путём. — Его темные глаза останавливаются на мне. — Ты не будешь бороться со своим пламенем в одиночку. Ты научишься пропускать его через меня.

Он поднимает руку, и на чистом снегу перед нами с тихим шелестом вырастает ледяная стена. Гладкая, почти зеркальная, слегка приподнятая по краям, образуя чашу.

— Твоя территория внутри. Моя — снаружи. Первое правило: твоё пламя должно слушаться не эмоций, а воли. Ярость ослепляет, страх делает его хаотичным. Для управления стихией нужна уверенность. Холодная, как этот лёд. — Влад переступает через край ледяной чаши и оказывается внутри. — Дай мне свою руку.

Колеблюсь, глядя на его открытую ладонь.

— Я… могу тебя обжечь.

— Попробуй, — в его голосе нет вызова, только констатация факта и безграничное терпение.

Снимаю варежку и осторожно прикасаюсь кончиками пальцев к коже истинного. Она прохладная, твёрдая. Внутри что-то дрожит. Импульс, волна тепла, рвущаяся к точке соприкосновения.

На наших ладонях с шипением взметается пар. Я инстинктивно дёргаюсь, однако Влад мягко, но неуклонно сжимает мои пальцы, удерживая меня.

— Не бойся. Я не отступлю, — говорит он. По его коже, где касаются мои пылающие подушечки пальцев, ползёт изящный узор инея, сдерживая жар. — Видишь? Твой огонь встречает мой лед. Не проталкивай его силой. Оформи в поток. Медленный, как дыхание. Позволь мне почувствовать его суть, а не ярость.

Закрываю глаза, отсекая внешний мир: завывание ветра, колючий холод, шелест деревьев. Всё внимание на точку, где наша плоть соприкасается. На метку на запястье, что тихо поёт, соединяя нас.

Ищу внутри не бушующий ураган, а спокойное горячее ядро. Дракона, а не демона. Представляю не взрыв, а реку. Тёплую, вытекающую из самой глубины груди…

Пар становится гуще. Моя рука горит, но не больно. Влад не двигается. Его лёд не отступает, образуя вокруг моих пальцев тонкую сверкающую оболочку. Это наш баланс.

— Хорошо, — хрипло шепчет мой истинный. — Очень хорошо, Адила. Теперь… я добавляю своего. Прими это не как атаку.

От его ладони ко мне пробегает волна холода. Она не пронизывает до костей, а несет в себе ясность. Чёткий упорядоченный рисунок.

— Чувствуешь границы? Бери мой холод и позволяй своему пламени повторять его форму. Не борись. Обтекай. Заполняй.

Это невероятно сложно. Мой инстинкт кричит: сжечь, растопить, освободиться! Но я стискиваю зубы, упираясь в его спокойную уверенность.

Направляю свой жар, заставляя его следовать по невидимым ледяным каналам. Дышу. Вдох — пламя пульсирует. Выдох — оно принимает форму.

Над нашими сцепленными ладонями в клубящемся пару возникает призрачное сияние. Оно растёт, уплотняется, и через несколько секунд в воздухе рождается небольшой кинжал. Идеально ровный, сотканный из сплетённых золотых нитей моего пламени и голубоватых прожилок его льда.

— Да, — в голосе Влада звучит сдавленное одобрение. В нём не только оценка, но и гордость. — Именно так. Ты не подавляешь силу. Ты направляешь её. Используешь наш контраст как преимущество.

Мы замираем, созерцая творение нашей связи. В этот момент краем глаза я замечаю движение на краю поляны.