Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 107 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Воздух в комнате густой и тяжёлый, и в нём висит тот самый едкий, противный запах гари и палёной плоти. Он исходит от меня самой.

Отец стоит в паре шагов от кровати, как грозовая туча. Он скрестил руки на груди. Каждая мышца в его теле напряжена до предела. Тяжелый взгляд мечется между мной и Владом, сверля, оценивая, обвиняя.

— Достаточно, — хрипит папа. Его голос низкий от еле сдерживаемой ярости. — Хватит ходить вокруг да около. Как давно у тебя эти приступы, Адила? И сколько раз ты теряла контроль?

Пытаюсь приподняться, собрать в кучу расползающиеся мысли, но Влад отвечает раньше, не давая мне и рта раскрыть. Его голос, холодный и отчетливый, как удар ледяным хлыстом, перекрывает отцовский гнев и на мгновение заставляет замолкнуть всех остальных в комнате.

— С того момента, как пробудилось полное осознание её природы. С Бухареста, — говорит Влад, глядя прямо на моего отца. — То, что течёт в её жилах — не просто драконья кровь твоего рода. Это необузданная, дикая мощь Первородного. Адила не умеет с ней обращаться. Это всё равно, что дать ребёнку зажжённый факел в пороховом погребе. Любой сильный эмоциональный всплеск может спровоцировать ее. Твоя дочь не управляет пламенем. Пока что пламя управляет ею. И через неё говорит наследие Кадира.

В комнате повисает гробовое молчание. Марья, стоящая в дверях, прикрывает ладонью рот. Драган, прислонившийся к косяку, угрюмо смотрит куда-то в пол.

— Это… — начинаю, и мой собственный голос кажется чужим. — Мне приснился сон. Будто я открывала огромную дверь в старом замке. А за ней… была пустыня. Голая, мёртвая, бесконечная. Там я услышала зов. И увидела скованного дракона. А потом цепи пали… стоило мне захотеть, и я слилась с этим драконом.

— Пустыня… — шепчет мама, бросая взгляд на моего отца.

— Сердце владений Кадира. Суть его души, — произносит он.

Драган потрясенно смотрит на меня. Ксения и Егор переглядываются. Горан застыл в самом тёмном углу комнаты, его лицо привычно не выражает ни эмоции.

Но в его взгляде, скользнувшем по мне, читается мрачное древнее знание. Предсказание, которое, наконец, сбылось. Его молчание красноречивее любых слов…

Тишину нарушает Влад. Он отпускает мою руку и встает.

— Обсуждения и вопросы закончены, — заявляет он. В его низком голосе нет места для дискуссий, сомнений или родительских претензий. Это голос господаря, принимающего стратегическое решение. — Каждый час промедления увеличивает риск. Для Адилы и для всех, кто рядом. — Он переводит свой ледяной, неумолимый взгляд на моего отца, и между ними снова пробегает молния старого глубочайшего противостояния. — Учить её будет тот, кто понимает природу чудовища, живущего внутри. Кто сам прошёл весь этот путь от ужаса к контролю. Кто знает цену каждой ошибке.

Потом он поворачивается ко мне. И в его глазах, когда они встречаются с моими, появляется нежность. Это взгляд истинного, принявшего свой долг.

— Я буду твоим учителем, Адила, — говорит Влад. — Мы начнём с основ. С контроля над дыханием, над сердцебиением, над самой малой искрой. Мы будем учиться ходить по лезвию твоего собственного пламени, не обжигаясь. Начнем сегодня. Потому что когда Мороз придёт, а он придёт очень скоро, тебе нужно быть не испуганной жертвой, а хозяйкой своей стихии. Владычицей огня.