Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 103 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Неловкий сдавленный смешок доносится с дивана от Ксении и тут же умолкает под тяжёлым, но уже не столь грозным взглядом Драгана. На лице Али на миг появляется чистейшее неподдельное недоумение из-за слов дочери.

Моя ярость, кипевшая мгновение назад, дает глубокую трещину, обнажив веками копившуюся усталость от всей этой бесконечной вражды.

— Она моя истинная, — говорю твердо, но без агрессии. — Тайна нашей связи только между нами. Этого достаточно. Это сильнее любых правил, любых вековых обид.

Адила шагает вперёд. Моя драконица смотрит на отца, и в её изумрудных глазах только серьёзность, сталь и та невероятная сила, что позволила ей выстоять, выдержать всё.

— Он часть меня, пап. А ты моя семья. Моя кровь. Я не буду выбирать. Я отказываюсь, — выдыхает моя девочка. — Пожалуйста. Просто… пожмите друг другу руки. Ради меня.

Молчание повисает свинцовой тучей. Я смотрю на руку Али, всё ещё сжатую в кулак у бедра. Это последний рубеж, проверка на прочность. Вся моя драконья сущность восстает против…

Но я смотрю на Адилу. На её прекрасное личико, где надежда борется с болью возможной потери. Ради этого взгляда, ради этого огня я выдержу что угодно.

Протягиваю руку первым.

Али смотрит на неё, будто на ловушку. Его взгляд мечется между моей рукой и лицом дочери. Кажется, проходит вечность.

— Милый, — тихо говорит его истинная.

Огненный дракон нехотя пожимает мою руку.

Лёд и огонь. Ненависть и вынужденный долг. Шестивековая тяжесть и хрупкая надежда одного сердца. Рукопожатие короткое, твёрдое, без намёка на тепло.

Но в момент соприкосновения, сквозь пелену старой вражды я вижу не просто врага. Я вижу в его глазах ту же усталость воина, что знакома и мне. Глубокую ответственность. Страх отца, который боится потерять своё дитя в войнах, которые начал кто-то другой…

И когда наши руки разомкнулись, я ловлю его прямой взгляд. В нём больше нет слепой ярости. Нет и прощения. Но есть оценка. Холодная, расчётливая.

Скупой искрой мелькнуло в янтарной глубине не одобрение, а уважение. К силе. К стойкости. К тому, кто стоит перед ним, не склонив головы, но и не провоцируя. К мужчине, которого вопреки всему выбрала его дочь.

Мост между нами построен. Не из доверия или забытых обид. Он выкован волей одной девушки, которая оказалась сильнее и древних проклятий, и кровной вражды.

Он шаткий. Ледяной с одной стороны и обжигающий с другой.

Но для грядущей бури, для битвы, что ждет нас за стенами этого тёплого дома, его достаточно. Теперь у нас есть шанс. Вместе.

Когда драконы расцепляют руки, я чувствую облегчение. Ну, слава всем богам! Два самых упрямых существа во вселенной соизволили прекратить меряться письками.

Не могу сдержаться. Подскакиваю и буквально висну на шее Влада. Целую его так, чтобы не оставалось сомнений: это наша победа.

Его губы прохладные и податливые. Валах на секунду замирает, а затем отвечает мне сдержанным, но явным одобрением.

— Браво, мальчики! — выдыхаю я, отрываясь.

И тут же раздаётся рычащий саундтрек: «Разъярённый отец». Классическое низкое ворчание, полное неодобрения и скрытой угрозы «я ещё тут, и я всё вижу».

Разворачиваюсь к папе. На его лице — буря. Прекрасная, величественная и… безумно милая. Влад ставит меня на пол.

— Папочка, — говорю самым сладким голосом, — если ты будешь так рычать на каждый мой поцелуй, то к нашей лунной свадьбе у тебя разовьётся стойкий условный рефлекс. Услышишь звук поцелуя и тут же пускаешь дым из ушей. Расслабься, я не фарфоровая куколка.