Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 100 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Внутри терминала пустынно и тихо, как в склепе. Тусклый свет ламп едва борется с белесой тьмой за окнами. Метель воет за окном, заполняя всё пространство.

Горан, не говоря ни слова, растворяется во тьме и возвращается за рулём фургона с затемнёнными стёклами.

Мы залезаем внутрь. Богдан съёживается на заднем сиденье, Влад молча смотрит в окно, его профиль кажется высеченным из мёртвого льда.

Дорога в дом Драгана — это путешествие по краю безумия.

Сугробы громоздятся неестественно, будто их намела не стихия, а слепая злая воля. Город-призрак. Замёрзшие машины, занесённые по крыши. Редкие огоньки в окнах, как последние угольки в пепелище. Но это ещё не самое страшное.

Хуже всего разрывы.

Мы проезжаем мимо детской площадки. Горка, качели — всё сковано толстым синеватым льдом. И прямо над ней в воздухе зияет… дыра. Невидимая граница, за которой колышется иное пространство.

Я вижу ту же площадку и на ней полупрозрачные, как смоляные тени, фигурки детей. Они бегают, смеются беззвучно, их лица словно размытые пятна. Одна из теней медленно поворачивает голову в нашу сторону.

Пустые глазницы встречаются с моим взглядом. И я чувствую леденящий душу абсолютный голод, исходящий из этого разрыва. Картинка держится секунду и рассыпается, как дым, оставляя после себя только горький привкус тлена и тишину.

— Мир мертвых просачивается сюда, — хрипит Горан, не отрывая глаз от дороги. — Разрывы становятся шире. Скоро они сольются.

Едем дальше. Пустынная парковка у огромного тёмного ТЦ. И снова разрыв. Там среди призрачных машин бродят тёмные расплывчатые силуэты. Их много. Они двигаются туда-сюда бесцельно, как заводные куклы с испорченным механизмом.

Один из силуэтов останавливается, будто чувствуя наше тепло, жизненную силу. Он делает шаг к границе разрыва, протягивает руку, и тут фургон проваливается в яму. Картинка пропадает.

Во мне клокочет драконица. Она чует смерть, древнюю и холодную. И она ненавидит её.

Наконец, из белой тьмы, как мираж, проступают мощные очертания деревянного дома Драгана.

В окне на первом этаже горит тёплый, живой, янтарный свет. Он манит, как единственная путеводная звезда в этой замерзающей вселенной.

Фургон ещё не полностью остановился, когда я выскальзываю из него, проваливаясь в сугроб по пояс. Снег скрипит, как кости. Я борюсь с ним, плыву к крыльцу. Моё сердце бешено бьётся, но не от страха, а от дикого нетерпеливого предвкушения. Дом! Они здесь!

Я колочу кулаками в массивную дубовую дверь, не чувствуя ничего, кроме жгучей потребности увидеть своих друзей. Услышать их. Убедиться, что с ними все в порядке.

Дверь открывается. Волна тепла, пахнущая жаром камина, сушёными травами и жизнью, окутывает меня с головой.

На пороге стоит Марья. В огромном вязаном свитере, с распущенными белыми волосами. Прекрасное лицо волчьей ведьмы выглядит измождённым, но, увидев меня, оно озаряется чистым облегчением.

— Адила! Боги! — хрипит Марьяша и втягивает меня внутрь, в объятия хрупких рук. Я вжимаюсь в неё, вдыхаю родной запах подруги, почти сестры. На секунду мир сужается до этого тепла и крепкого живого биения сердца под щекой.

Следом за мной в прихожую вваливаются остальные, неся с собой запах мороза. Влад, Горан, Богдан. Я отрываюсь от Марьи и выглядываю из-за спины ведьмы.