Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 99 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

— Румынскую гильдию поразила скверна Мороза, — начинаю без предисловий. — То, что мы убили на улице, было не людьми, а куклами. Он выжег их волю. Тактическая угроза устранена. Но это ничего не значит.

Я смотрю на каждого из них.

— Роксана Батори скоро выполнит свою часть сделки. Она освободит того, кого мы называем Морозом. Не думайте о нём, как о чудовище или тиране. Думайте, как о стихийном бедствии. Его цель — не власть над людьми или оборотнями. Его цель — возвращение планеты в состояние, которое он считает истинным и чистым. В состояние вечной зимы. Он будет замораживать континенты. Реки, моря, саму жизнь…

Горан хрипло выдыхает. Адила стискивает кулаки, но уже не вспыхивает. Она слушает. Богдан смотрит в пол, его желваки ходят ходуном от напряжения.

— Но у нас есть союзники. Их нужно собрать в одном месте и продумать план атаки. — Я перечисляю имена, словно расставляя фигуры на доску будущего сражения. — Стая Ярцевых в Москве. Сербы Драгана и волчья ведьма. Крупные кошки: Тимур, Борис и их истинная Кира. Медведи, которые не уснули. Игорь и Ефим Медведевы. Всем им нужно передать одно: финал близко. Это не разборки и не дележка территории. Это наша последняя война. Тот, кто не встанет с нами в этот круг, будет заморожен в следующем. Выбора нет.

В комнате повисает тишина, наполненная осознанием каждого присутствующего.

— Что делать мне? — хрипло спрашивает Богдан, не поднимая головы.

— Поднять Гильдию, — холодно говорю я. — Если хочешь искупить вину, ты будешь сражаться. Как человек, который, наконец, видит, против кого мы на самом деле боремся.

Я поворачиваюсь к Адиле.

— Собирайся. Мы вылетаем первым же рейсом в Москву.

Она кивает. В её глазах больше нет растерянности щенка. Есть огненный блеск дракона.

* * *

Самолёт отрывается от взлётной полосы аэропорта Анри Коанды, его двигатели воют, пробивая плотную пелену снежной мглы. Бухарест — город боли, пробуждения и крови, остаётся внизу, быстро превращаясь в игрушечный макет, словно засыпанный сахарной пудрой.

Я сижу у иллюминатора. Адила спит, прижавшись ко мне, её дыхание ровное, силы возвращаются. Горан дремлет в кресле через проход, его лицо в полусне теряет маску безразличия, становясь просто усталым. Богдан сидит сзади, уставившись в спинку кресла, его собственная битва только начинается.

В салоне тихо. Но эта тишина иная. Не звенящая пустота ожидания, а сосредоточенный гул перед атакой. Тактическое отступление завершилось. Мы больше не бежим.

За иллюминатором клубятся облака. Где-то за ними, в бескрайних заснеженных просторах, нас ждёт точка схождения всех линий. Всех проклятий, всех обид, всей накопленной за века ярости и надежды.

Финишная прямая начинается с этого рёва двигателей, уносящих нас навстречу последнему решающему сражению. И на этот раз мы идём не как жертвы, а как палачи.

Я кладу руку на рукоять «Гладиус Драконис», стоящего в ногах у кресла, замотанного в плотную ткань. С помощью легких манипуляций мне удалось пронести свое оружие в самолет.

Металл отзывается тихой, едва уловимой пульсацией, словно второе сердце.

Мы летим домой. Чтобы отстоять право на жизнь…

Москва встречает нас ледяным концом света. Самолёт вонзается в белую мглу, и когда мы спускаемся по трапу, холод хватает меня за горло. Он будто мёртвый. Словно его выдохнуло что-то давно истлевшее.