Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 97 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Сзади, из темноты переулка доносятся короткие приглушённые звуки борьбы: хруст, глухой удар, тихий стон. Горан делает свою работу.

Через две минуты на снегу передо мной лежат четверо. Тишина сзади говорит, что Горан со своими тоже покончил. Воздух пахнет порохом и… чем-то сладковато-гнилостным, что исходит от тел.

Из-за угла выходит Горан. На его камуфляже тёмные пятна. Он молча осматривает площадь, взглядом задерживается на пустых глазах убитого у его ног.

— Марионетки, — констатирует он. — Кто-то очень сильный дергал за ниточки. Богдана нет среди трупов.

Начинаем обыскивать машины. В багажнике первой никого. Во второй… Горан вскрывает замок, и тяжёлая дверь отъезжает вверх.

Там, на голом металле, свернувшись калачиком, лежит Богдан. Его руки и ноги стянуты пластиковыми стяжками, рот заклеен скотчем. Но он в сознании и явно напуган. Охотник видит нас, и в его глазах вспыхивает надежда.

Горан грубо вытаскивает его, перерезает стяжки. Богдан, освободившись, первое время только хватает ртом воздух.

— Все… с ума посходили… — наконец выдыхает. — После музея… в голове у всех будто щёлкнуло. Они перестали быть людьми! Говорили одними фразами, не спали, не ели… Я пытался докричаться, сказать, что это безумие… Меня назвали «ошибкой». Сказали, что я «подлежу ликвидации».

Он смотрит на тела вокруг.

— Вы… вы их… всех порешили?

— Они уже были мертвы, — холодно говорю. — Кто-то убил их волю раньше, чем мы пришли за их жизнями.

Богдан просто кивает, не спорит. Он вообще сейчас слишком спокоен.

Мы с братом, поддерживая охотника, который едва держится на ногах, проскальзываем в чёрный ход отеля и поднимаемся в номер.

Адила не спит. Она сидит на краю кровати, закутавшись в одеяло. Моя драконица собрана, как пружина. Её огненные волосы кажутся единственным источником света в полумраке.

И её взгляд… изумрудные глаза находят Богдана. В них нет ничего, кроме чистой неразбавленной ярости. По её ладони, лежавшей на колене, пробегает судорога, и воздух вокруг неё трепещет от жара.

Моя истинная медленно поднимается.

— Вернулся, — шепчет она. Голос тихий, но в нём звенит сталь и гудит пламя. — Хорошо.

Она делает шаг вперёд. В её сжатом кулаке вспыхивает и начинает расти маленький огненный шар. Температура в комнате подскакивает за секунду.

— Я давно хотела спросить, — говорит Адила, и её взгляд пригвождает Богдана к месту, — какого цвета пепел у предателя, который стреляет в беззащитного. Давай узнаем…

— Я давно хотела спросить. Какого цвета пепел у предателя, который стреляет в спину. Давай узнаем…

Адила прекрасна в своей ярости. Первобытная стихийная сила. И она на грани срыва.

Я делаю шаг быстрее, чем моя яростная драконица успевает выбросить огненный шар в охотника. Оказываюсь между ними: спиной к Богдану, лицом к своему огню. Ладонью накрываю сжатый кулак Адилы.

Раздаётся громкое яростное шипение, как от раскалённого металла, опущенного в воду. В воздух взметаются клубы густого пара, окутывая нас. Жар обжигает кожу, но эта боль — ничто. Я смотрю в любимые глаза, в самую глубину бушующего там пламени.

— Стой, — говорю я.

— Отойди, Влад! — рычит Адила, пытаясь вырваться. Её сила огромна, но мой хват, усиленный холодом, неумолим. — Он должен ответить!

— Ответит, — произношу ровно, заглушая шипение пара. — Но не так. Не сейчас. Остынь.