Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 94 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Влад молча смотрит на спину отступающего стражника. Он не чувствует ни облегчения, ни тревоги. Лишь холодное любопытство к инструментам, которые теперь его окружают.

Ночь застает их в ельнике, таком густом, что небо — лишь чёрная прореха между ветвями. Дрэгош разводит костёр, но не обычный. Он бросает в огонь щепотку зелёного порошка.

Пламя вспыхивает болотным ядовитым цветом, почти не дающим тепла, но от которого тени отступают.

— От диких зверей, — бурчит старик. — Они умнее людей. Чуют смерть в этом дыме.

Но на людей рецепт не срабатывает.

Из темноты выходят трое. Оборванцы с пустыми глазами. Дезертиры или разбойники. От них несёт потом, дешёвым вином и отчаянием.

— Повозку и коня. Всё, что есть. Или сдохнете тут!

Влад не думает. Движение рождается в глубине его груди и выплёскивается наружу. Первому он ломает руку, резко выкручивая её за спину. Второго бьёт коленом в живот, и тот падает с криком. Но третий, с перекошенным от страха и злобы лицом, заносит зазубренный тесак над головой Дрэгоша.

И тогда лёд вырывается на свободу.

Не раздумывая, Влад выбрасывает руку вперёд. Воздух перед его ладонью трескается, и в нём вырастает идеально гладкий шип. Длинный острый кусок синего льда. Он пронзает горло нападавшего насквозь.

Тот даже не кричит. Лишь издаёт булькающий звук и тяжело оседает на землю. Тёплая алая кровь шипит, попадая на лёд, и быстро темнеет. Влад стоит над телом.

Шип тает, стекает на снег розовой водой. Внутри — все та же тишь. Ни отвращения, ни триумфа. Только факт. Убить человека оказалось так же просто, как убить зверя. Легче, чем сопротивляться дракону внутри.

Буда рождается из утреннего тумана как мираж, вырезанный изо льда и тоски.

Сначала острые, как иглы, шпили, пронзающие молочно-белое небо. Затем проступают мощные серые стены, облепленные гнёздами ворон.

Город раскинулся на холмах, и каждый дом, каждая башня одеты в хрустальную броню инея. Он мерцает тусклым холодным светом, будто высечен из гигантского айсберга. Даже Дунай внизу выглядит как широкая застывшая серебряная лента, вмёрзшая в ландшафт.

Это гробница былого величия, и её ледяная красота щемяще отзывается в сердце Влада. Здесь холод не разрушитель, а суть, архитектор, вечный страж. Здесь принц почти дома.

Но иллюзия рушится у городских ворот. Везде грязь, давка, рёв толпы и лязг оружия. Запах навоза, дыма и человеческих испражнений бьёт в нос после чистоты горных перевалов.

Буда внутри — это шумный, злой, голодный организм. Ледяной собор снаружи, кузница внутри. Влад чувствует, как его собственная холодная сердцевина сжимается, готовясь к удару.

Дрэгош ведёт его не в парадные залы, а в кабинет. Здесь пахнет пергаментом, воском и сталью. На столе карты, испещрённые стрелками. У стены доспехи на стойке.

Янош Хуньяди не похож на короля из сказок. Он похож на усталого, но не сломленного волка. Его лицо изрезано морщинами не от старости, а от постоянного напряжения. Глаза серые, пронзительные. Он смотрит на принца, и в этом взгляде нет ни любопытства, ни страха. Есть оценка.

— Дрэгош Тенар, — начинает Хуньяди, не отрывая взгляда от Влада, — много лет поставляет мне знания. И средства. Особые. Но он никогда не привозил мне валашских наследников.

Он откладывает перо, обходит стол. Его движения отточены, как у солдата.