Онлайн книга «Дочь драконов для змеиного князя»
|
— Она уничтожила всё, что могла, — первым нарушает молчание Горан, глядя в темноту. — Но сама не пострадала. Это главное. — Пока что, — мрачно поправляю. — Эта сила из того же источника, что и у Кадира. Она её сожжёт изнутри, если Адила не научится ею управлять. — Значит, ты ее научишь, — в голосе брата нет сомнений. Почти вызов. Я смотрю на него. На Раду. На живую тень моего прошлого. Между нами труп принцессы, ледяные взгляды и шестьсот лет молчания. — После Эдирне… — начинает брат, и его голос, наконец, срывается. В нём звучит то, что он копил так долго. — Что случилось, Влад? Как ты встретил… его? Отвожу взгляд, смотрю на тёмные очертания спящего города. Закрываю глаза. Вижу бескрайние беззвёздные карпатские перевалы. Чувствую, как последние силы покидают обледеневшие крылья. — Я летел, — говорю тихо, и слова застывают в воздухе ледяным туманом. — Пока не кончились силы. Заблудился в горах. Упал в снег. Полумертвый. И там… Он нашёл меня. Предложил дом. А потом… Глава 49 Карпаты. 1446 год. Это не полет. Это медленное мучительное падение сквозь слои собственного отчаяния. Ветер, острый, как ятаган, режет лицо. Каждый взмах, словно агония. Тяжелые крылья, обледеневшие по краям, едва слушаются. Влад летит вслепую сквозь белую мглу, что скрыла звезды, дорогу, смысл. Его тело — одна сплошная рана. Но на душе хуже. Он несет с собой ледяную пустоту, проглотившую ярость, мечты, саму способность чувствовать. В ней лишь обрывки прошлого: лицо Раду, искаженное ненавистью, звон османской стали, мертвые глаза Адже Хатун. Вот и всё. Истинная… Мысль холодная и пустая, как поверхность льда. Даже если она где-то есть… теперь мы не встретимся. Никогда. Я останусь здесь. Частью снега. Он перестает бороться. Отдает вожжи ветру. Удар о заснеженный склон почти милостив. Мягкий и холодный снег обнимает юного принца. Влад лежит на спине, глядя в серое безмолвие неба. Неспешные и совершенные снежинки кружатся, чтобы упасть и раствориться на его коже. Они похожи на его жизнь. На любовь, которой не было. Красивые, хрупкие, обреченные. Тьма зовет. Теплая, безмятежная. Он тянется к ней душой. Сдаться. Замёрзнуть. Это так легко… Вставай! Тонкий голосок, словно укол. Игла из света, вонзившаяся в самое ядро тьмы. Женский? Едва отличимый от завывания ветра. Звучит прямо в остывающем сознании. В нём нет сочувствия. Есть безумная, необъяснимая требовательность. Вставай и иди! Теперь это приказ. Неоспоримый. Вспышка чужой воли, чужой ярости, чужой… тоски? Она прожигает ледяную скорлупу вокруг его души. Почти мертвое тело вздрагивает в судороге протеста и подчиняется. Влад встает. Не потому, что хочет жить. А потому, что этот голос запрещает ему умирать. Словно он нужен… Путь вниз становится кошмаром наяву. Принц борется со снегом, с собственным телом, что сводит судорогой. Он падает. Эхо того голоса гудит в черепе, заставляя подниматься снова. Ползет, когда не может идти. Принц добирается до предгорья. До темного контура ветхой хижины, занесенной по самые окна. Дым из трубы, такой же призрачный, как тот голос. Последний шаг. Влад падает на порог, сил больше нет… Сознание возвращается к нему волной тепла и запахов. Невыносимо ярких после ледяного небытия. Жар от открытого очага щекочет обмороженную кожу, вызывая мучительное, долгожданное покалывание. |