Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 81 – Айштария Райс

И пространство изменилось мгновенно.

Это трудно объяснить человеку, не бывавшему вблизи настоящей власти. Не той, что громко заявляет о себе, а той, что так глубоко признана всеми вокруг, что ей не нужно ничего доказывать. Просто в какой-то момент голоса вокруг становятся тише. Позы — собраннее. Взгляды — внимательнее. Даже воздух, кажется, натягивается, как струна.

Саэлирра остановилась рядом с нами, и окружающие отступили ровно настолько, чтобы оставить ей пространство, но не потерять возможность слышать.

Умно.

Правителей редко оставляют наедине даже тогда, когда делают вид, будто это возможно.

— Надеюсь, мой дом не показался тебе чрезмерно гостеприимным, Рейна Эстервальд, — произнесла королева.

Я посмотрела на неё прямо.

— Показался, ваше величество, — сказала честно. — Но не в том смысле, которого вы, вероятно, ожидали.

В её глазах мелькнул интерес.

Не доброжелательность. Не одобрение. Просто интерес. Что, учитывая обстановку, уже было неплохо.

— Говори.

Я чуть повернула голову, глядя вниз, туда, где за пределами террасы уже смыкались заграждения арены и уводили выжившего зверя.

— На поверхности любят думать, что, если народ скрывается, значит, он слаб. Если не выходит к соседям — значит, отстал, напуган или обречён вымереть в собственной изоляции. Сегодня я увидела достаточно, чтобы понять: ваш народ скрывался не от слабости. А от силы. Слишком большой, слишком чужой и слишком опасной, чтобы мир снаружи сумел принять её без крови.

Я почти кожей почувствовала, как вокруг изменилось внимание.

Кто-то справа шевельнулся. Кто-то резко поднял голову. За такими фразами всегда следует внутренний пересчёт: льстит ли чужачка, предупреждает или уже формулирует угрозу дипломатически приемлемыми словами.

Королева же осталась неподвижной.

— Осторожные слова, — заметила она.

— Дипломатия требует осторожности, — ответила я. — Но не лжи.

Это ей понравилось.

Не улыбкой — у неё вообще был не тот характер, чтобы разбрасываться улыбками ради чьего-то удобства. Просто взгляд стал чуть глубже, точнее. Как если бы до этого она смотрела на меня через стекло, а теперь решила, что, возможно, материал стоит проверить рукой.

— И что же ты предлагаешь, дочь поверхности? — спросила Саэлирра. — Вернуться к своим и рассказать, что под Завесой живёт народ, который разводит хищных зверей, устраивает смертельные бои и при этом говорит о гармонии с миром так, будто это не противоречие?

Вопрос был острый. Нарочно острый. Проверочный.

Я не отвела взгляда.

— Я предлагаю сначала понять, что такое Завеса, зачем она была создана и кому действительно служит её существование, — сказала я. — Потому что, если наши миры разделены столь надёжно и столь давно, значит, однажды кто-то принял решение, которое должно было защитить либо вас от нас, либо нас от вас. А возможно, обе стороны от чего-то третьего. Пока я не знаю достаточно, чтобы делать выводы от имени Империи. Но знаю достаточно, чтобы не считать происходящее здесь сказкой. И уж точно — не считать его примитивным варварством только потому, что оно не похоже на наши обычаи.

Молчание длилось чуть дольше, чем было комфортно.

Я позволила ему длиться. Иногда лучший способ не проиграть словесный поединок — не пытаться немедленно заполнить паузу чем-нибудь безопасным.