Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 79 – Айштария Райс

Я коснулась камня камлана.

Энергоконтур свернулся. Вода отступила. Воздух обнял лицо непривычной сухостью, и возможность говорить вернулась вместе с очень полезной необходимостью делать вид, что я совершенно спокойна, разумна и точно не собираюсь в первый же день во дворце красть из королевских загонов полумифического драконьего детёныша.

Получалось, подозреваю, не идеально. Но я честно старалась.

Я едва успела выровнять дыхание и вернуть лицу выражение человека, которого ничто в этом мире больше не может удивить, как справа раздался голос:

— Ты держалась достойно.

Я обернулась.

Ко мне приблизилась старшая дочь королевы. Вблизи сходство с матерью читалось ещё яснее — не столько в чертах лица, сколько в том особом качестве взгляда, когда тебя оценивают целиком, быстро и, скорее всего, без права на пересдачу. В сухой форме она выглядела легче и моложе Саэлирры, но та же королевская линия угадывалась во всём: в посадке головы, в движении плеч, в уверенности, с которой она занимала пространство, не повышая голоса и не требуя внимания. На запястьях поблёскивали тонкие браслеты из соединённых цепочек, на плечах лежала накидка из полупрозрачных пластин, напоминавших то ли крылья насекомого, то ли очень тонко обработанные плавниковые мембраны.

— Меня зовут Иарасса, — сказала она. — Старшая дочь Дома Тэйл-Наар. Для двуногой ты держалась достойно. — Иарасса слегка склонила голову набок. — Не упала в обморок, не попросила вывести тебя после первого же выпуска зверей и даже не побледнела окончательно. Это уже впечатляет.

Тон был вежливый. Идеально вежливый. Из тех, которыми можно и поприветствовать, и слегка уколоть, и проверить, умеет ли собеседник держать равновесие.

Я бы даже оценила это, если бы последние минуты не провела, пытаясь не устроить международный скандал из-за одного маленького чешуйчатого узника.

— Для мирэны из глубинного народа хищников мии-рэнл ты довольно цивилизованна, — ответила я так же ровно. — Это обнадёживает и даёт надежду на успешные переговоры.

На миг между нами повисла пауза.

Потом Иарасса рассмеялась — коротко, остро, блеснув клыками.

— Хорошо, — сказала она. — Значит, тебя не зря пустили так близко.

Вот теперь это уже было интереснее.

Не “привели”, не “пригласили”, а именно “пустили”. Оговорка? Или нет. У дворов, как правило, не бывает случайных слов. Особенно у тех, которые веками живут в изоляции и привыкли прятать смысл под вежливостью, как нож под складками ткани.

Она перевела взгляд на Ариана, стоявшего чуть поодаль, и в её лице мелькнуло нечто, удивительно похожее на настоящее, не придворное облегчение.

— Да, ты действительно ему подходишь, — произнесла она. — Наконец-то.

В её голосе не было яда. Только усталое, почти семейное признание факта, которого, видимо, слишком долго ждали. Я уловила это сразу — и то, как легко она сказала это при мне, тоже запомнила. Значит, в доме уже устали от неопределённости вокруг Ариана. Или от последствий этой неопределённости. Или от того и другого сразу.

Не успела я ответить, как к нам приблизилась и младшая сестра.

Она была ярче. Порывистее. Если Иарасса напоминала отточенное лезвие, вынутое из ножен только при необходимости, то эта была искрой, которая сама ищет, чтобы поджечь. В сухой форме её сходство с матерью и братом тоже не терялось, но выражение лица выдавало куда меньше самоконтроля и куда больше прямого интереса ко всему вокруг.