Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 66 – Айштария Райс

Ноги не были здесь нормой. Они были исключением. Допустимым в храме, в ритуале, в некоторых особых службах. Н не одобряемые в самой сердцевине дворцовой жизни.

Люди на придворных приёмах умеют прятать любопытство за вежливостью. Здесь любопытство было самостоятельной силой. Меня изучали без стыда. Скользили взглядом по лицу, шее, человеческим ногам, форме, плащу, ободу для дыхания, по знаку на запястье. Кто-то морщился. Кто-то не скрывал интереса. Кто-то смотрел резко, оценивающе, как на неизвестного хищника, внезапно допущенного в нерестовую акваторию.

Я увидела несколько улыбок — и почти все они больше походили на оскал настороженных хищников, обряженных в одежды и нормы цивилизации.

У Ариана клыки казались мне частью странной, неожиданно обаятельной хищной улыбки. У остальных эффект был совсем иным. Напоминание, что за нарядной чешуёй, украшениями и сложной социальной системой стоит народ, который когда-то выживал, убивая быстрее и жёстче прочих.

Ариан помог мне снять плащ. Несколько придворных жриц — уже не храмовых, а дворцовых — приветствовали меня как гостью Дома Тэйл-Наар. В туниках из того мерцающего материала, что и храмовые левайит, они были богато украшены: перламутровые пластины на плечах, тонкие нити жемчуга в текридах, серебряные знаки на ключицах. Лица — безукоризненные, тонкогубые улыбки — спокойные. И всё же рядом с ними это неприятное ощущение внутренней перестройки проявилось сильнее, чем утром.

Может быть, это была просто другая школа работы с энергией. Может быть — последствия жизни рядом с выходом одной из жил Мира. Может быть, моя чувствительность после Май-Нур ещё искажала восприятие.

Но внутри оставалась настороженность. И правильно. Будем считать, что я в логове врага. Ведь именно вокруг их Завесы столько таинственных исчезновений и кораблей.

Дальше нас повели в центральные залы. Ну как повели. Сопровождающие изящно плыли, а я волочилась сквозь толщу воды, не касаясь ногами узорных белых каменных плит пола. Я держала Арина под руку, и он вёл (или точнее плыл меня) вслед за жрицами. Мы отправились не сразу на приём к королеве, а через несколько уровней галерей, давая мне, как я быстро поняла, не только время прийти в себя, но и возможность быть увиденной. Это тоже было частью церемонии. Дом Тэйл-Наар показывал дворцу свою новую реальность: племянник королевы вернулся не один. И не просто с двуногой. С избранной парой.

То, что произошло между мной и Арианом в Май-Нур, не было их обычной нормой. Не повседневным подтверждением любой удачной пары. Не обязательной частью брака.

Резонанс, позволяющий обрести избранную пару, был редкостью.

Настолько редкой, что даже при дворе о нём говорили с осторожным уважением, как о древнем благословении, которое нельзя ни вызвать по желанию, ни заслужить правильным поведением. Большинство союзов у мирэнов рождались иначе — через выбор, сближение, доверие, длительное узнавание друг друга. Если пара решала соединить судьбы, они поднимались в храм, просили благословения Май-Нур и закрепляли союз обетом и обменом браслетов. Иногда между ними возникал мягкий отклик, иногда — только спокойная совместимость. Этого было достаточно.

Но печать...Печать проявлялась редко. Именно поэтому взгляды двора на нас были такими тяжёлыми. Они смотрели не просто на чужачку рядом с Арианом. Они смотрели на событие. На воплощение их верований.