Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 65 – Айштария Райс

И в этот момент я подумала, что Храм Май-Нур на острове наверху, подводная столица и сама Завеса, отделяющая этот мир от моего, могут быть не разрозненными чудесами, а частями одной гигантской структуры. Иначе никак. Их мир выстроен вокруг этого сердечника.

Мы приближались. Столица Дома Тэйл-Наар выросла перед нами из глубины постепенно.

Сначала обозначились внешние кольца — сторожевые площадки, сигнальные шпили, террасы стражи. Затем появились первые жилые галереи, вписанные в расщелины скал. Потом начались своды, купола, мосты, световые нити и целые каскады сооружений, которые не стояли отдельно от рельефа, а продолжали его. Белый камень, перламутр, живые кораллы, прозрачные минеральные пластины, мягкое сияние глубинных растений — всё это складывалось в архитектуру одновременно чуждую и логичную.

Между ярусами двигались десятки фигур. Хвосты вспыхивали разными цветами: чисто синими, красноватыми, лиловыми, зелёными, розовато-жемчужными, дымчато-серыми. У большинства мирэнов, как и у жриц из храма, с головы ниспадали плотные толстые нити, частично или полностью убранные в различные причёски. Упругие, гладкие, тяжёлые в воде, словно живые тонкие гибкие отростки. Ариан называл их текридами. Почти у всех оттенок волосовидных отростков повторял цвет хвоста или перекликался с ним. Лиловые текриды, зелёные с голубыми прожилками, красноватые, почти медные, тёмно-синие.

Лишь сейчас, среди множества мирэн и мирэнов, я по-настоящему поняла, насколько Ариан отличается даже внешне. Только у Ариана на голове были настоящие, почти человеческие волосы — мягкие, пушистые, слишком лёгкие для глубины. Я вдруг поняла, почему он всегда носит их заплетёнными. Не ради удобства. Точнее, не только ради него. Косы собирали эту явную, почти вызывающую инаковость, делали её менее заметной. Но не скрывали совсем. И такого золотисто-каштанового цвета я пока ни у кого не видела.

Теперь я видела не только внешнюю разницу. Я видела её отражение в чужих лицах.

Кто-то смотрел на Ариана с холодным любопытством, кто-то — с привычной настороженностью, кто-то — с тем почти неуловимым выражением, которое возникает у людей, когда они с детства привыкли считать чью-то инаковость чем-то неловким, неправильным, пусть и не произносят этого вслух. Его золотистые волосы среди плотных текрид казались не просто необычной чертой. Они были знаком. Напоминанием. Ошибкой, которую невозможно скрыть полностью, как бы аккуратно ни были заплетены косы.

И я впервые по-настоящему поняла, что его сдержанность — не черта характера только.

Это выученная форма выживания. И пускай к нему относились с уважением, холодность спрятать они не могли.

Когда мы достигли внешних ворот дворца, плотность взглядов стала почти осязаемой. Мирэны смотрели открыто.

Я ожидала чего угодно, но не этого.

Внутренний дворец не отделялся от моря так, как человеческий замок отделяется от внешнего мира стенами. Он не “осушал” глубину, не побеждал её и не прятался от неё. Напротив — впускал воду внутрь как естественную среду власти.

Главные галереи, тронные переходы, приёмные круги, внутренние дворы и лестницы оставались заполненными водой. Она шла между колоннами, огибала своды, скользила по мозаикам и прозрачным перегородкам, дробила свет на тысячах бликов. Лишь местами в архитектуру были встроены воздушные карманы — открытые ниши, сухие уступы, купольные балконы и смотровые галереи, где можно было находиться в двуногой форме. Вероятно, это было сделано ради жриц. Но и там всё было устроено так, чтобы мирэны в хвостатом облике могли подплывать вплотную, опираться на широкие края уступов, вести разговор, наблюдать и участвовать в происходящем, не изменяя себе.