Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 141 – Айштария Райс

Жрица сделала театральную паузу.

— Его вынесло к острову. И эта дура Лиарэя, твоя мать, Ариан, которая всегда была… ммм, странной, нашла его и отдалась этому сухопутному червяку, признала в нём избранную пару. А тот, сильно много разнюхивал, искал своих людей. И увидел то, что не должен был. Вот и сбежал, как трус, бросив твою мать, которая носила выродка под сердцем.

Ариан сцепил челюсти. На скулах ходили желваки. Зрачок глаз стал ещё уже, а глаза замерцали внутренним огнём сдерживаемой ярости.

— Ты… Ответишь за оскорбления моей матери и моего отца, — глухо прорычал Ариан.

Жрица только хрипловато засмеялась. На её лице читалось почти умиление нашими бессмысленными попытками противостоять ей хотя бы словесно.

— Ты мне ничего не сделаешь Ариан. Ты… Все вы доживаете последние мгновения. Но перед почётной смертью во благо перерождения нашего мира я открою тебе имя отца. Хочешь, Ариан?

Ариан не реагировал, замерев в напряжении. Он сильнее стиснул мою руку. Шаар'Энна выдержала короткую паузу, пожала плечами на неблагодраность такой милости Ариана. И произнесла:

— Нолан Бёрнс, — и произнесла так, словно выплюнула.

Воздух в лёгких стал камнем. Я не сразу поняла, что сжала пальцы так сильно, что Ариан погладил запястье большим пальцем.

Имя ударило не просто неожиданностью. Оно ударило узнаванием. И болью. Не моей — моего отца. Застарелой, безысходной и грустью. Его прошлые поиски товарища. Я слышала это имя от отца. Мельком, как тайну. За закрытыми дверями его кабинета. Когда кто-то попросил его оставить поиски друга. Тогда я первый и единственный раз видела отца пьяным. Он сидел с бокалом виски, уперев взор в карту Океана, сжимая кулаки.

Я повернула голову к Ариану. Он уже смотрел на меня.

И в этот миг между нами проскочило всё сразу — узнавание, ужас, новая сцепка смыслов. Нити, которых мы раньше не видели, вдруг сошлись в один узел.

Его отец. Человек из моего мира. Не случайный. Не безымянный.

Шаар'Энна это заметила.

— Вот видишь, — тихо сказала она Ариану. — Теперь очевидно, почему ты всегда будешь здесь изгоем. И никакие твои заслуги не сделают тебя своим. Как унизительно.

— Нет, — ответил он.

Только одно слово. Негромкое.

Но в нём была такая сталь, что ближайшая жрица невольно отвела взгляд.

— Тогда какие выводы ты сделал? — Шаар'Энна иронично изогнула бровь.

— Что моё наследие вам поперёк горла. Что вы боялись его достаточно, чтобы помнить до сих пор, — сказал Ариан. — И что боитесь правды не меньше.

Её глаза блеснули. Я почувствовала, что ещё немного — и она сорвётся.

И добила:

— Да, это вообще поразительно. Вы столько лет режете безоружных, высасывая их ядро, ковыряете Грань и всё равно панически боитесь людей, которые просто знают о вашем существовании.

Шаар'Энна вскинула голову ко мне.

— Ты слишком много себе позволяешь.

— А ты слишком долго жила среди тех, кто не смел сказать тебе очевидного, — отрезала я. — Ты не жрица. Ты мясник в красивых одеждах.

Кто-то из культистов рванулся с места, но она остановила его одним жестом. На её лице уже не было прежней гладкой торжественности. Там проступило раздражение. Злость. Уязвлённое тщеславие. То, чего я и добивалась.

Внизу дракончик слабо дёрнулся на чаше, и боль отозвалась во мне острым, режущим импульсом.