Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 140 – Елизавета Дворецкая

Тем временем подоспела еда, пир начался по-настоящему. Главный жертвенный пир ожидался только завтра, в здешнем медовом зале близ святилища, но и сегодня все веселились, уже видя лето на пороге. Двери дома стояли открыты, ветер нес запах свежей зелени и близкого моря.

Тайком наблюдая за Рагнхильд, Хельсинг видел подтверждение своих догадок. Она управляла челядью, подававшей на стол, сама подливала пива знатным гостям – Хельсингу и «морским конунгам». Всем она улыбалась ровно, строго и приветливо, никого не выделяя. Харальду не позавидуешь, отметил про себя Хельсинг. Вздумай кто-то из них посвататься, конунг ему откажет: такой брак уронит Рагнхильд. Но отвергнутый сочтет себя оскорбленным, а за ним и все они. Объединись трое-четверо из них против Харальда – ему худо придется, особенно если они не дадут времени собрать войско, а у них дружины всегда при себе. Хорошо вооруженные, опытные и отважные. Они все из тех людей, что говорят: «В Валгалле для нас уже накрыто» и не дорожат жизнью. Война с ними обошлась бы Харальду слишком дорого и не принесла бы прочного успеха. Единственное спасение – подогревать их соперничество между собой, чем он, как видно, и занят. Но объявись тут настоящий жених для дочери конунга – ему придется отбивать ее у этой волчьей стаи. Хельсинг не так чтобы смутился, но отметил: может, потому Рагнхильд все еще здесь, хотя лет ей для девушки немало, могла бы выйти замуж лет шесть, а то и восемь назад.

И еще подумал: свататься к ней надо летом, когда эта стая разбежится по морям от Бьярмии до Франкии и никого из них не будет в родном фьорде. Подходящего случая ждать недолго.

— Завтра последний раз, когда мы пируем под закопченной крышей! – провозгласил под конец кто-то из них, не то Ильфус Береста, не то Хроккель Ураган. – От следующего утра и до пиров Зимних Ночей кровлей нам будет служит широко-синее небо, а домом – наши корабли. Сегодня мы благодарим Харальда конунга и молодую госпожу Рагнхильд, а когда мы снова войдем в этот дом, то достойно вознаградим за гостеприимство.

— Если к тому времени не очутимся в Валгалле!

— Если не призовет нас более важный господин, чем любой конунг!

— Если не поманит к себе более пылкая дева, чем…

На этом кто-то дал кому-то затрещину, и двое, сцепившись, покатились по полу в драке.

Харальд конунг поднялся, не дожидаясь конца веселья, и направился к спальному чулану. Рагнхильд уже скрылась в женском покое, но управитель с челядью остался следить, чтобы буйные гости не сожгли дом.

Рагнхильд привыкла засыпать под шум за стеной теплого покоя, он ей не мешал. Завтра ей предстояло встать даже раньше обычного: готовиться к большому пиру, и она ушла довольно рано. Ворочаясь, вспоминала гостя. Не то чтобы Хельсинг ей понравился, но в памяти отпечатался – большой и увесистый, как валун. Такой человек не мог не произвести впечатления. Зачем же он все-таки приехал, из такой дали, как восточное побережье Вика, если не просить помощи в войне? Хорошо бы ему забрать с собой этих всех – Хроккеля, Биртинга, Кари и прочих. Они могли бы и прославиться, и избавить Среднюю Ограду от новоявленного исчадия Хель.

Вот о ком говорила белая диса по имени Сванлида, что приснилась ей, притянутая багряным цветком сон-травы! Пес Хель – это человек, и зовут его Хальвдан Черный. Или его меч – одно прикосновение которого убивает? Почему диса предупреждала о нем ее, Рагнхильд? Вестфольд слишком далеко, так неужели он явится и сюда, чтобы отнимать владения у конунгов старинных родов? Было так страшно, будто на родной Согне-фьорд надвигается черная тень – еще выше и гуще, чем привычные тени спящих йотунов на воде.