Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 143 – Елизавета Дворецкая

Хельсинг повел бровями будто в изумлении перед такой наглостью, хотя сам уже об этом догадался.

— Так что мне нужен зять с настоящей кровью в жилах. – Харальд еще раз окинул Хельсинга оценивающим взглядом. – Чтобы сразу было видно, что спуску не даст.

Хельсинга пробрало волнением: Харальд почти открыто приглашал его высказаться. Едва ли сомневается, что гость приехал свататься: у себя дома Хельсингу наследства не светит, а тут целый фюльк без мужчин-наследников.

— Я уверен, норны приготовили для тебя именно такого, как нужно, – сдержанно ответил Хельсинг, отчаянно жалея, что дал слово Сигтрюггу.

Ему понравилась Рагнхильд, а окружавшая ее стая волков не настолько испугала, чтобы он не смел с ними потягаться. Но увы: все требования Харальда к зятю приходилось примерять к Сигтрюггу из Раумарики.

— Да уж пора бы ему и появиться, – несколько холоднее ответил Харальд. – Я-то не молодею, хотел бы увидеть того парня, моего внука, что будет здесь править после меня.

Однако прямых вопросов он не задал: если гость считает, что время для откровенного разговора еще не пришло, – его дело. А Хельсинг предпочел этот разговор не продолжать. За себя он охотно пообещал бы исполнить волю Харальда и остаться жить здесь, но согласится ли на это Сигтрюгг? У того есть земли: пока они с братом Эйстейном правят в Хейдмёрке и Раумарики вдвоем, но едва ли Сигтрюгг захочет бросить наследственные владения и уехать в чужой край. Как преодолеть эту трудность, Хельсинг пока не знал. Соглашаться за Сигтрюгга он не мог, а отвергнуть требование – уехать ни с чем, этому противилась его упрямая натура.

— Пора одеваться, – бросил Харальд и встал. – Народ поди уже собрался.

Снаружи запевали рога – пока негромко, словно пробуя голос, заодно намекая людям, что пора отправляться к медовому залу. Харальд конунг вышел из спального чулана, одетый в красную шерстяную рубаху и синий плащ; с золотой гривной из трех обручей на груди, с золотыми браслетами из крученого дрота на руках, с расчесанными волосами, тщательно заплетенными косами в бороде, украшенными золотыми бусинами, он выглядел величественно и властно. Даже привычный прищур, одновременно небрежный и острый, усиливал его сходство с кем-то из асов, с которыми он сегодня будет говорить.

Харальд послал служанку за дочерью, и из женского покоя появилась Рагнхильд – в красном платье, тоже с золотыми браслетами на руках и золочеными застежками на груди. Сегодня ее рыжие волосы, как полагается для священных дней, были собраны в узел, из которого спускался на спину длинный хвост – «узел валькирии». Хельсинг отметил и кое-что новое, чего вчера на ней не видел: пояс из темно-красного с синеватым отливом шелка, узорный, с золотым шитьем и самоцветами. Невольно вытаращил глаза: вещь была настолько редкая, из Грикланда привезенная, что о цене ее он даже предполагать не брался. Как рассказывали торговые люди, такую краску добывают из каких-то ракушек в теплых морях, а носить одежду, окрашенную ею, имеет право только сам кейсар. Заполучив пояс из пурпурного шелка, Рагнхильд получила и часть удачи самого могущественного владыки на свете. О таких подарках рассказывают в «лживых сагах», но Хельсинг ни разу не видел подобной вещи – неудивительно, что не сумел скрыть изумления.