Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 142 – Елизавета Дворецкая

— О Фрейя! – выдохнула позади нее Дагрун. – Что это такое? Какая-то ткань?

Не сразу решившись прикоснуться, Рагнхильд рассматривала находку. Это был свернутый в несколько раз пояс, сшитый из плотного шелка: пурпурное поле, а узор на нем – красный, синий и золотисто-желтый. Наконец она взяла его в дрожащие руки, развернула и снова ахнула: на концах пояса ярко блестели полосы золотого шитья, а в узор были вшиты красные самоцветы величиной с ягоду.

— О боги, это что – пояс самой Фрейи? – охнула за плечом Дагрун.

— Н-нет. Она… диса сказала, это пояс дочери кейсара. Из Миклагарда. Видишь, он кейсарского цвета. – Теперь Рагнхильд произнесла это без улыбки. – И его Фрейя прислала мне, чтобы защитить… чтобы отвести зло и приманить удачу.

— О… – Дагрун наклонилась, чтобы лучше рассмотреть узор, шитье и самоцветы. – Уж конечно… из Миклагарда. Если не там, то такое могли изготовить только в Асгарде.

Рагнхильд не отвечала, рассматривая узор, где угадывались крылья и ноги каких-то невиданных зверей. У нее было два шелковых пояса, красный и зеленый, но гладкие, без узоров. Такой же роскоши она никогда и не видела; на богине такой пояс было легче вообразить, чем на ком-то из земных женщин. Но, может, в Миклагарде такие носят. Известно же, что кейсар с ног до головы одет в золотые ткани, расшитые самоцветами…

— Ты его наденешь?

— Не сейчас. – Рагнхильд глубоко вздохнула. – Вечером надену. На пир.

— Вот все удивятся! Даже этот мордастый никогда такого не видел!

Спрятав пояс под накидку, Рагнхильд вернулась домой, убрала подарок Фрейи в ларец и принялась за дела. За завтраком в теплом покое было куда меньше народа, чем за ужином: только собственные домочадцы Харальда и некоторые гости, в том числе Хельсинг с его дружиной. Харальд выглядел так же, как вчера: немного расслабленно и притом властно, словно он уверен, что все пойдет по его воле без усилий с его стороны. Помня вчерашних «морских конунгов» – они жили со своими дружинами на кораблях, уже готовые в путь, – Хельсинг подумал: немало усилий Харальду пришлось приложить и еще приходится, чтобы все так и было.

Поев каши и лепешек, Харальд подозвал Хельсинга и предложил сесть на скамью рядом.

— Так ты, стало быть, второй сын у отца? – Харальд пристально глянул на молодого гостя, словно хотел воткнуть взгляд прямо в душу. Светлые мохнатые брови его шевелились, как два зимних зверька-ласки, растянувшиеся над глазами.

— Второй. Хюсинг старше меня, Хаки младше.

— А из владений у вас теперь остался только Вингульмёрк, и то не целиком? Тесновато вам там будет втроем, если братья твои такие же «малыши», как ты! – Харальд чуть засмеялся. – А у меня, как видишь, только Рагнхильд. Было их всего семеро – пятеро сыновей и две дочери. Это только от королевы, моей Арнлауг. Не считая тех, кого мне не показали… Но всех их заглотила Хель, кроме Рагнхильд. В мужья ей годится не всякий из тех, кто ведет род от старого йотуна Торри. Я выдам ее только за такого, кто останется здесь и после меня сядет на этот стульчик. – Харальд постучал по своему сидению. – Чтобы Согн не остался без конунга и чтобы перешел потом к моим внукам от Рагнхильд, выросшим здесь. В чужие края я ее не отдам. Ну а чтобы здесь усидеть, надо суметь укротить эту бешеную стаю. Ты вчера их уже видел, и это они еще смирные. Немало я им сделал выволочек, прежде чем они присмирели. Рычат порой и зубы скалят, но укусить не смеют. Роду они все дрянного, выбились из голытьбы, а каждый мечтает заполучить мою дочь и мой престол.