Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 138 – Елизавета Дворецкая

— Нелегко поверить, что все это правда, – заметила она. – Уж очень похоже на сагу о юном Сигурде, что убил змея Фафни.

— Сигурд был человеком Одина, – ответил Хельсинг. – А Хальвдан избрал себе иного покровителя. О том говорит его прозвище – Пес Хель.

— Что? – вскрикнула Рагнхильд, переменившись в лице и подавшись к нему. – Как ты сказал?

— Я сказал – Пес Хель, – медленно повторил Хельсинг, видевший, как она вздрогнула. – Тебя это тревожит? Ты уже что-то слышала о этом?

— Н-нет. – Рагнхильд покачала головой, но Хельсинг заметил, как она сцепила руки. – Это так страшно звучит! Разве у Хель есть псы? Должно быть, жуткие чудища!

— Да уж видно, есть. Те, что стерегут ее владения, не позволяя одним уйти, а другим – проникнуть без разрешения. А Хальвдан – особенный пес. Хель дала ему особенный меч. Одно касание его клинка убивает человека и отправляет к Хель, пусть бы даже он держал оружие в руках и бился, как мужчина. Таков был уговор между нею и Хальвданом. Такую плату она наложила на него за то, что отпустила в Валгаллу его отца. Как знак связи с Невестой Мертвых, он носит черную шкуру вепря и черный шлем, да и меч его, полученный от Хель, он держит в черных ножнах.

— О Фрейя, не хотела бы я его повстречать! – вырвалось у Рагнхильд.

Даже Харальд широко раскрыл глаза и поднял брови, слушая это, да и домочадцы смотрели с изумлением и страхом. После этого Хельсингу было легко перейти к той части рассказа, которая его смущала: о поражении его отца в двух битвах с Хальвданом Черным, о пленении Гандальва и о том, как ради освобождения тот признал возвращение в руки Инглингов части Вингульмёрка. По его саге выходило, что во время ночной битвы Гандальв все же сошелся с Хальвданом на поединке, но был сражен одним касанием меча из кургана и выжил только благодаря особой милости дис-хранительниц. И не сказать чтобы он солгал сознательно: люди Гандальва слышали, как Хальвдан призывал его на схватку, а после ранений и болезни у Гандальва все спуталось в памяти. Придя в себя, он не был уверен, кто именно в ночной темноте и сумятице нанес ему раны. «Может быть, это был и Хальвдан», – говорил он поначалу, а при дальнейших пересказах это «может быть» как-то само потерялось, и теперь меч Хель казался самой естественной причиной поражения Гандальва. Никак иначе неопытный юнец не смог бы одержать над ним верх!

Пока Хельсинг об этом рассказывал, выражение глаз Харальда переменилось: удивление сменилось настороженностью.

— Надо думать, Гандальв конунг теперь озабочен поиском союзников, чтобы вернуть свои земли… – заметил он неторопливо, но весомо, приглашая Хельсинга высказаться.

— Союзников для войны с Хальвданом? Как сказала бы моя мать, поздно чинить сеть, коли рыба ушла. Мой отец заключил с Хальвданом мир и поклялся на тинге, что не будет пытаться силой отбить эти земли назад. И за нас тоже, за меня и братьев.

— А! – Харальд с явным облегчением откинулся на спинку сидения. – Я уж подумал, ты приехал просить у меня людей в войско.

— Этого я не намерен делать.

— И что же – вы в самом деле смирились с потерей? Неужели такая мудрая женщина, как твоя мать, не придумала чего-нибудь?

— У нее есть одна затея. Мы подумываем выдать за Хальвдана мою старшую сестру, Альвхильд, и заключить уговор, что эти земли будут считаться ее приданым и оставаться в ее владении. Так было с этими землями, когда их получила тетка моего отца, Альвхильд дочь Альварина.