Книга Знахарь 2, страница 104 – Павел Шимуро

Я затачивал кол и считал. Лист раскроется послезавтра. Значит, варка послезавтра вечером. Фильтрат будет готов через два с половиной дня. Без лекарства. На сухих корнях и контуре, который держится пятьдесят секунд.

Обжёг остриё на кресале, которое Тарек оставил у кучи инструмента. Дерево потемнело, затвердело. Провёл пальцем по кончику — острый, плотный, не расщепится при ударе.

Второй кол. Третий. Четвёртый. Руки привыкли к ритму, тремор ушёл на задний план.

Варган вернулся от ямы, сел рядом. Взял один из готовых кольев, повертел в руках, попробовал остриё ногтем.

— Толково.

— Восемь штук хватит?

— Хватит. Расставим по дну ёжиком. Самые длинные в центр — упадёт брюхом и три-четыре войдут разом.

— Расстояние между ними — не больше двух ладоней, чтобы лапа не прошла между кольями.

Варган разложил пальцы, прикинул.

— Годится. — Он помолчал. — Ты, Лекарь, рассуждаешь так, будто зверей потрошил всю жизнь.

— Людей.

Он посмотрел на меня. Я не стал объяснять. Хирургия — та же охота, только жертва лежит на столе и доверяет тебе не промахнуться. Анатомия цели. Расчёт точки входа. Угол, глубина, траектория. Минимизация побочного ущерба. Разница в том, что хирург режет, чтобы спасти, а охотник — чтобы убить. Инструментарий один.

Варган не стал переспрашивать. Встал и ушёл к яме.

К десятому колу Кирена пришла с бревнами. Четверо мужчин тащили их на плечах — тонкие, ровные, одинаковой толщины, обтёсанные до гладкости. Кирена шла впереди, указывая, куда класть. Лицо хмурое, рот сжат.

— Семнадцать штук, — она бросила мне через плечо. — Больше нету ровных. Кривые не клади, качаться будут.

— Мне нужно проверить каждое.

Кирена остановилась и медленно повернулась.

— Проверить?

— На прогиб. Если бревно хрустнет раньше, чем тварь встанет в центр, она отпрыгнет. Ловушка пропала.

Она смотрела на меня тем взглядом, который я уже выучил: «мальчишка учит меня работать с деревом». Потом молча отступила.

Я взял первое бревно. Положил концами на два камня, встал в середину. Бревно прогнулось, но не треснуло. Сошёл. Второе — то же. Третье — лёгкий щелчок в волокне. Я наклонился, провёл пальцем. Трещина тонкая, почти невидимая, шла вдоль сердцевины.

— Это не подходит.

— Я его вчера обтёсывала два часа, — Кирена процедила сквозь зубы.

— Щелкнет под ней, и она уйдёт. Два часа против нашей жизни.

Кирена забрала бракованное бревно молча. Ушла к мастерской и вернулась через десять минут с заменой — это прошло проверку. Четвёртое тоже треснуло на изгибе — слабое место у сучка. Варган подошёл, забрал без слов, принёс другое.

К полудню яма была готова.

Я стоял на краю и смотрел вниз. Два человеческих роста глубины. Стенки скошены внутрь, гладко срезаны лопатами. На дне — восемь кольев, вбитых вертикально, остриями вверх. Расстояние между ними в две ладони — проверил, спустившись и промерив каждый промежуток растопыренными пальцами. Самые длинные колья торчали из центра, покороче находились по краям. Геометрия воронки: что бы ни упало, оно упадёт на остриё.

Тарек и двое мужчин укладывали настил. Брёвна ложились плотно, одно к другому, концами на грунт по краям ямы. Сверху слой земли — тонкий, ровный, той же плотности, что и вокруг. Кто-то бросил горсть палой листвы. Через полчаса низина выглядела как обычный участок тропы, чуть мягче, чуть рыхлее, но, если не знать, не заметишь.