Книга Знахарь 2, страница 103 – Павел Шимуро

— Горт, — Варган не повернул головы. — Бурдюк к печи. Держи в тепле, пока не скажу.

Мальчишка подхватил тугой кожаный мешок двумя руками. Кровь проступила сквозь швы, капнула на утоптанную землю. Горт перехватил удобнее и молча понёс к дому.

— Лекарь.

— Здесь.

Варган вытер нож о бедро оленя и кивнул на восток.

— Пойдём. Покажу, что успели.

Мы вышли через боковые ворота. Утро лежало на деревне серым компрессом, кристаллы в кронах только набирали яркость, и тени были длинными, плоскими. Тропа к восточной стене шла между двумя домами, мимо мастерской Кирены. Ставни закрыты, но из щелей тянуло запахом стружки.

В сорока шагах от частокола, за группой молодых стволов, земля была вскрыта.

Тарек и двое мужчин из деревни стояли по пояс в яме. Грунт действительно мягкий, глинистый, красно-бурый, с прослойками корней. Те, что потоньше, рубили топором. Толстые обходили. Вырытая земля лежала тремя кучами по сторонам, четвёртую сторону оставили чистой. Некое подобие маскировки, ну или мне просто так показалось.

Я подошёл к краю и посмотрел вниз. Глубина у неё чуть больше человеческого роста. Стенки осыпались кое-где — рыхлые, ненадёжные.

— Ещё столько же, — сказал Варган. — До полудня управимся.

Я присел на корточки и посмотрел на форму — прямоугольник, ровные стенки, ровное дно. Чисто и аккуратно. Как могила.

— Дно сузь.

Варган повернулся ко мне.

— Чего ради?

— Наверху шире, внизу уже — как перевёрнутое ведро. Тварь провалится, а лапы упрутся в стенки, которые сходятся. Оттолкнуться не от чего, упора нет, стенки давят внутрь. Выпрыгнуть из такой формы в три раза сложнее, чем из прямой.

Я подобрал палку, начертил на земле трапецию в разрезе. Наверху — три шага. Внизу — два с половиной. Стенки под углом.

Варган смотрел на рисунок. Лицо неподвижное, как обычно, но глаза двигались — он мысленно прикидывал, как тварь будет падать, куда упрутся лапы, как пойдёт рывок.

— Больше копать, — буркнул Тарек снизу. — Ещё и наискось.

— Немного больше, — согласился я. — Но она не выберется.

Варган молча кивнул и повернулся к яме.

— Слыхал? Скоси стенки. Внизу уже, вверху шире. И не спорь.

Тарек воткнул лопату в грунт, выдохнул и начал подрезать стенку. Двое мужчин переглянулись, но возражать не стали.

Я отошёл к куче выброшенной земли. Нашёл ровное бревно, сел. Достал нож и взял первый из заготовленных кольев — Тарек нарубил их ещё на рассвете, толщиной в руку, длиной в полтора локтя, из твёрдого мёртвого дерева. Сырое не годилось: пружинит, гнётся под весом.

Начал точить. Лезвие снимало стружку с ровным шорохом. Длинные завитки падали на землю — белые, пахнущие смолой. Остриё формировалось медленно, ведь нож тупился на сухом дереве быстрее, чем хотелось бы.

Руки дрожали мелко, на грани заметного. Пальцы перехватывали кол с секундным запозданием, и каждый третий-четвёртый срез шёл криво. Я останавливался, выравнивал хват, продолжал. Пульс толкал в виски тупой монотонной болью. Восемьдесят пять. Может, под девяносто. Без лекарства тело работало в экономном режиме, сбрасывая всё второстепенное. Руки мёрзли, хотя утро было тёплым.

Два дня до листа.

Фляга с тяжёлой фракцией лежала дома, на полке. Двадцать минут экстренной стабилизации. Последняя доза. Если использовать сейчас, то на чёрный случай не останется ничего. Если не использовать и сердце встанет ночью, то вставлять его в ритм будет нечем.