Книга Железная леди для Священной империи, страница 78 – Dimash Suleimen

Молодой Кристиан орудовал деревянной ложкой без устали: он так резво отправлял в рот сочную зелень, что хруст стоял на всю летнюю кухню, прожорливый боров у корыта и тот уступил бы ему в скорости. Его старший брат Фридрих изо всех сил старался сохранять степенный вид, как и подобает будущему старосте, чинно отправлял в рот то ложку каши, то щепотку травы. Однако, если присмотреться повнимательнее, можно было заметить, что за один раз он подцеплял своими палочками столько люцерны, сколько в обычные дни ему хватило бы на три добрых глотка.

И лишь Ганс-Старший проявил истинную сыновнюю почтительность. Едва проглотив первый кусок нежного рыбного мяса, он повернулся к жене: — Марта, отец ведь третий день лежит в лихорадке, у него во рту, почитай, всё пересохло, никакого вкуса к еде нет. Коль у нас в котле еще осталось это варево, налей-ка добрую чашу да отнеси старику.

Раз муж велел, Марта спорить не стала и согласно закивала, почитать свекра было её прямым долгом и она делом была готова поддержать супруга. Она прошла к очагу и приподняла тяжелую деревянную крышку. В котле оставалось еще добрых пол-объема сочной похлебки, спасибо Ильзе, которая так сильно любила тушеную люцерну, что при варке бахнула в котел целую корзину зелени с верхом. Марта аккуратно достала со дна второго окуня, которого изначально приберегала на ужин, переложила его в глубокую глиняную миску, доверху залила густым белым бульоном с травой, а сверху плотно прикрыла плоским блюдом, чтобы подольше сберечь живительное тепло.

Ильза, сидевшая за столом, тут же поднялась с места: — Матушка, давайте я пойду вместе с тобой! Девочка прекрасно помнила, как её мать в старом доме вечно терпела обиды от свекрови и двух теток, да и со старым дедом Ландбертом у нее никогда не клеился разговор. Оставлять мать одну перед этим змеиным гнездом ей не хотелось.

Ганс-Старший, не заподозрив в словах дочери никакого скрытого смысла, лишь благодушно кивнул, отпуская её. И только сидевший во главе стола Фридрих в очередной раз мысленно подивился уму своей маленькой кузины. Парень зауважал девчушку еще сильнее: «Надо же, какая сметливая и заботливая дочь растет у дяди Ганса! Она ведь идет не ради деда, она идет мать свою в обиду не дать!»

Когда Марта и Ильза переступили порог старой усадьбы, там как раз звенели ложками, вся большая семья собралась в главной горнице за обеденным столом, а старая Гертруда как раз чинно делила скудную овсяную кашу по мискам. При появлении старшей невестки и внучки ни одна живая душа в комнате даже не шелохнулась, никто не поднялся навстречу и не проронил слова приветствия. Марта, впрочем, за долгие годы привыкла к такому безразличию и покорно скользнула к столу.

— Батюшка, матушка... — тихо позвала она. Почувствовав, как добрый десяток тяжелых, колючих взглядов сородичей одновременно скрестился на её фигуре, бедная женщина вмиг растерялась. Её давний страх перед этой суровой родней накатил с новой силой и у нее перехватило дыхание, так что она не смогла вымолвить больше ни единого слова.

«Ну и ну, матушка у меня и впрямь робкая, как беззащитная овечка!» — мысленно покачала головой Ильза. Однако сама девочка медлить не стала: с лучезарной улыбкой, благонравно и чинно, точно важный городской бургомистр на приеме у заграничных послов, она поочередно поклонилась и поприветствовала каждого, кто сидел в горнице, — дедушку, бабушку, дядьев, теток, а также всех своих многочисленных кузенов и кузин.