Книга Железная леди для Священной империи, страница 116 – Dimash Suleimen

— Господи... Это ж сколько серебра за такую красоту отдать пришлось? — вслух пробормотала она, озираясь по сторонам.

Ганс-Старший, услышав голос жены, вошел в залу и с улыбкой отозвался: — Весь этот гарнитур для залы, стол со стульями да пара комодов, обошелся нам ровно в шесть серебряных монет.

Шесть серебряных монет! У Марты от этих слов голова пошла кругом, и она растерянно переспросила: — Сколько-сколько ты отдал? — Шесть монет, — Ганс прекрасно понимал растерянность жены, ведь он и сам до сих пор до конца не верил, что выложил больше двух десятков серебряных за один день. Он терпеливо пояснил: — Длинный стол с нижними шкафами потянул на три монеты, и обеденный гарнитур со стульями тоже три. Вот шесть серебряных за главную залу и вышло.

И впрямь шесть монет! У Марты подкосились ноги, и она, переведя дух, тихо спросила: — Батюшка, да откуда ж в нашем доме такие немыслимые деньги взялись, чтоб мебель городскую покупать? — Пойдем в горницу, я тебе всё поведаю, — Ганс увлек жену за собой, плотно притворил дверь и в подробностях рассказал, как их маленькая Ильза умудрилась сбыть паштет из болотных крабов по невиданной цене — целых десять серебряных за кувшин! А после достал из-за пазухи оставшиеся шесть тяжелых слитков снежного серебра и вложил их в ладони изумленной супруги.

Подумав мгновение, Ганс-Старший строго добавил: — Слушай меня, жена. Нашему брату-крестьянину редко удается скопить благородный металл. Это серебро мы прибережем на черный день, спрячь его понадежнее и без крайней нужды не трогай.

«Сам за полдня спустил половину нежданного богатства, а теперь меня бережливости учит!» — мысленно усмехнулась Марта, но вслух перечить мужу не стала и лишь покорно кивнула.

Спрятав слитки в самый дальний угол, Марта с великим трепетом перебрала разложенные на кровати мягкие ватные перины и рулоны ярких тканей, после чего поспешила в светелку к дочери, дабы осмотреть её обновки. Теперь, когда она знала цену вещам, вид девичьей комнаты, обстановка которой обошлась в целых семнадцать серебряных монет (дороже, чем стоила постройка всей их новой крестьянской усадьбы!), вызывал в сердце матери лишь бесконечную, окрыляющую гордость.

«Надо же, какая у меня дочка умница растет, — с восторгом думала Марта. — Совсем еще малютка, а уже сама себе такое княжеское приданое заработала!» Не то что она сама в свое время: уходила из родительского дома без гроша за душой, унося лишь холщовый узелок да один старый ночной горшок, из-за чего мачеха Гертруда и снохи в большой усадьбе долгие годы смотрели на неё свысока и попрекали каждым куском.

Вспомнив обо всех обидах и колкостях, что ей пришлось безмолвно сносить за эти годы от родичей, Марта с сердцем сплюнула в сторону: «Тьфу на вас! Ну и что с того, что вы все сыновей понарожали? Теперь вон сами к моей дочке за советом бегаете, как бы монету на барбарисе заработать. Одна моя девочка стоит всех ваших сыновей и дочерей вместе взятых!» Жаль только, высказать всё это в лицо золовкам Марта не могла, а потому лишь молча тешила душу этими мыслями.

Вернувшись в свою комнату, Марта достала из старого дубового ларя две серебряные монеты и переложила их в отдельный потайной шкатулок. Отныне она твердо решила: с каждого заработка она будет откладывать серебро на свадьбу дочери. Её Ильза должна покинуть родительский дом с таким почетом и блеском, чтобы ни одна девка во всей округе и сравниться с ней не смела!