Книга Железная леди для Священной империи, страница 119 – Dimash Suleimen

С самого раннего утра Ганс-Старший вновь двинулся в город, но в этот раз маленькая Ильза с ним не поехала. Девочка осталась дома потрошить крабов. Вчерашние городские цены на сукно и мебель открыли Ильзе глаза: она отчетливо поняла, что их нынешний домашний достаток еще бесконечно далек от того, чтобы припеваючи жить в каменных городских кварталах. Ей нужно было продолжать упорно трудиться ради великого переезда.

Добравшись до города, Ганс-Старший первым делом заглянул в лавку мелочных товаров, купил новые секачи-ножницы для Марты и мешок белого сахара, после чего отыскал на рыночной площади уличного писца. Заплатив грамотею двадцать медных грошей, Ганс одолжил у него кисть и чернила и, поскольку сам немного знал грамоту, собственноручно начертал два письма.

Закончив работу, он вернул письменные припасы приказчику и как раз бережно держал листы в руках, дуя на них, чтобы подсушить свежие чернила, как вдруг со стороны главной улицы к нему подбежал запыхавшийся паренек. Остановившись прямо перед крестьянином, он шумно перевел дух и проговорил: — Почтенный хозяин! Наш управляющий просит вас незамедлительно пожаловать к нему в заведение для важного разговора.

Ганс внимательно пригляделся к вестнику и узнал в нем того самого круглолицего слугу из «Трактира Четырех Морей», который вчера подавал кашу. — Уж не мастер ли Шульц тебя послал? — Да-да, сам господин управляющий!

Ганс-Старший искренне удивился: монеты получены, товар отдан, всё честь по чести — какое еще дело у них могло возникнуть? — Не сказывал ли управляющий, зачем я ему понадобился? — недоуменно спросил Ганс. Малый покачал головой: — Не знаю, хозяин. Велено только вас привести.

Поразмыслив, Ганс решил всё же заглянуть в трактир — как-никак, этот человек вчера выложил за их припас целую гору серебра, нехорошо отказывать.

Его провели в ту же самую горницу. Стоило Гансу переступить порог, как мастер Шульц тут же поднялся со своего кресла навстречу: — Почтенный хозяин, скажи на милость: той твоей Золотой пасты у тебя еще не осталось?

Неужто опять надобно? Ганс-Старший от удивления даже рот приоткрыл: — Господин управляющий, помилуй... Да неужто те четыре кувшина, что я вчера оставил, у вас уже разошлись? — Разошлись, и как еще разошлись! — с жаром закивал мастер Шульц.

— Ну, пускай ваше заведение и дальше процветает, — Ганс вежливо сложил руки в поклоне, поздравляя трактирщика. В уме же он быстро прикинул: на одну миску каши уходит унция паштета, стало быть, в четырех кувшинах весу было двадцать фунтов — это ж две сотни порций! Ганс-Старший мысленно ахнул: «До чего же богатый народ в этих стенах живет! Подумать только, нашлось столько людей, готовых выложить по двадцать грошей за одну лишь чашу каши с приправой. На эти деньги можно купить добрых семь фунтов мяса, всей семье на неделю сытного обеда хватит!»

Мастер Шульц меж тем вежливо ответил на поклон: — Твоими молитвами, хозяин, твоими молитвами.

Ганс немного помолчал, прикидывая силы, а затем молвил: — Не стану таить греха, господин управляющий. Припас этот в моем доме еще имеется, но, признаться, совсем немного. — Сколько бы ни было — заберу всё! — решительно перебил его мастер Шульц. — Но с одним уговором: привезти надобно непременно до наступления Праздника Осени. Управляющий понизил голос и доверительно добавил: — Скажу тебе как родному, хозяин: весь этот припас у меня городские господа забирают не ради обеда, а чтобы составить дорогие праздничные дары для знатных домов. Ежели бы не Осенний день, мое заведение само по себе ни за что бы не сдюжило скупать такой дорогой товар в таких количествах.