Книга Железная леди для Священной империи, страница 121 – Dimash Suleimen

Рука Ганса, державшая кувшин, так и застыла на полдороге. Он в полном изумлении уставился на приятеля: — Неужто до сих пор мало?! — Мало, брат мой, мало! — горячо прошептал мастер Шульц, озираясь по сторонам. — Скажу тебе по секрету, только ты смотри, никому в округе нигугу. Наш главный хозяин, истинный владелец этого заведения, ведет дела поистине огромные, купеческий род у них знатный. И в эти праздничные дни на его плечи легло столько важных встреч да подношений высоким господам, что припаса требуется видимо-невидимо!

— Паста твоя — диво дивное, вещь редкая. Ежели за суетой хоть одного важного господина обделим да подарок в срок не доставим — беды не оберешься, — веско добавил управляющий.

Что тут скажешь? Семье Ганса пришлось в поте лица трудиться еще двое суток. К тринадцатому числу восьмого месяца они привезли в город последнюю партию в десять кувшинов, и лишь тогда эта великая и прибыльная сделка была завершена.

За восемь дней непрестанного, изнурительного труда Ганс-Старший и его домашние выручили невероятные четыре сотни серебряных монет! Маленькая Ильза, пересчитывая в уме прибыль, с гордостью размышляла: «С четырьмя-то сотнями серебра нашего запаса уж точно должно хватить, чтобы купить приличный каменный дом в черте города!»

Тринадцатого числа, воротившись из города, Ганс-Старший привез на подворье богатые припасы: четыре больших бочонка хмельного вина, восемь жирных речных толстолобиков, целых двенадцать фунтов отборного мяса и несколько десятков кульков с городскими лакомствами.

Едва переступив порог, Ганс кликнул Марту. Прихватив Ильзу, супруги взяли один бочонок вина, пару рыбин, три фунта мяса, мешочек белого сахара, отрез в двадцать локтей прочного бурого холста и пятьсот медных грошей, после чего чинно направились к старой усадьбе — выказывать почтение.

Всего несколько дней они не заглядывали к родичам, а старое подворье за это время преобразилось: во дворе, лениво помахивая хвостом, стояла новенькая крупная корова.

Старый Ландберт от такой удачи прямо-таки светился от счастья, все его помыслы и разговоры крутились исключительно вокруг скотины. Увидев старшего сына, он от удивления даже замер на миг, но так и не удосужился спросить, где Ганс пропадал последние десять дней и чем занимался его дом.

Ганс-Старший, глядя на сытую корову, тоже почувствовал укол зависти. Но тут же с грустью подумал, что в его собственном доме людей мало, пасти скотину некому, а потому оставалось лишь тяжело вздохнуть. Всё у них теперь шло на лад, да вот беда — детей в их гнезде маловато.

В полдень мачеха пригласила отделившихся к праздничному столу. Усевшись на скамью, Ганс обвел взглядом присутствующих: его отец, мачеха, оба младших брата с женами и вся орава племянников — решительно каждый сидел в новеньком, с иголочки, кафтане. Сердце Ганса тоскливо сжалось: он сам, Марта и маленькая Ильза так и пришли в своих старых, латаных деревенских одеждах.

Ткань в их доме, конечно, имелась, да вот времени скроить да сшить обновки за крабовой суетой совсем не нашлось. Ганс-Старший невольно подумал: «А ведь дочка-то права была, когда говорила, что семья у нас маленькая, и против большой беды или спешной работы мы вразнос идем». Чуть дело пойдет и они хватаются то за метлу, то за грабли, с одного края успевают, а с другого всё валится. Дожил до тридцати пяти лет, а простых вещей не понимал, пока ребенок глаза не открыл!