Книга Железная леди для Священной империи, страница 113 – Dimash Suleimen

Ганс-Старший опустил глаза и посмотрел на Ильзу, которая к этому времени уже выбралась из своей корзины, уцепилась ручонками за край высокого прилавка и, привстав на цыпочки, со всевозможным прилежанием вытягивала шею, заглядывая внутрь лавки. Взгляд отца потеплел: его дочка за все свои шесть лет еще ни разу не носила яркой, цветной одежды. Была не была, сегодня он купит целый свиток! — Ладно, — обернулся Ганс к парню за стойкой. — Давай и рулон этой твоей тонкой бязи, гулять так гулять.

Лавочник аж расплылся в широкой улыбке. Обычно деревенские мужики, коли и забредали за тонким сукном, брали от силы локоть-другой — девке на ленты да на воротник. Кто бы мог подумать, что этот простой с виду крестьянин с коромыслом заберет целый свиток разом! Не зря старый мастер в лавке говаривал:«По одежке гостя не суди, встречай каждого с поклоном — и кошель твой никогда не опустеет».

Впрочем, лавочник ошибся в своих мыслях. Ганс-Старший впервые в жизни покупал ткань на городском рынке: хоть он и слышал слова парня про продажу в розницу по локтям, в его упрямой крестьянской голове просто не было такой мерки — коли брать вещь в дом, так брать целым рулоном!

Пока взрослые считали деньги, Ильза, вдоволь наглядевшись на полки, наконец выбрала то, что было нужно ей самой. — Батюшка! — девчушка изо всех сил дернула отца за край кафтана, указывая пальчиком на дальний угол. — Купи мне еще вон того сукна, темно-синего! Я хочу, чтоб матушка сделала мне из него настоящий полог для кровати!

Как только Ильза упомянула полог, Ганс-Старший тут же вспомнил: в их доме лишь одна старая, изъеденная временем москитная сетка. — Ладно, — тут же отозвался он, обращаясь к лавочнику: — Потрудись отмерить нам еще и этого синего холста.

Лавочник, видя, что гость разошелся не на шутку, сделался еще услужливее: — Почтенный хозяин, коли на полог берете, лучше возьмите вот эту «летнюю» ткань. Она куда легче и дышит лучше, в жару под ней не задохнетесь. — А ту тонкую бязь, что барышня присмотрела, лучше пустить на верхнюю одежду да на постельное белье, в самый раз будет.

После слов лавочника Ганс вспомнил, что в доме у них всего одна постель на всех. — Хорошо, и того, и другого бери! — решительно кивнул он. — И в придачу — две ватных перины. — Будет сделано! — лавочник сноровисто закидывал товары в узлы и щебетал: — У вас глаз — алмаз, господин! — Из этой красной бязи выйдет дивное одеяло, а синяя — на подкладку пойдет, красота неописуемая! — А из остатков «летней» ткани на полог еще и на два полных кафтана останется — и вам, и вашей юной барышне на обновки хватит.

Ильза, услышав, что отец с ней будут при обновках, а матушка Марта — нет, тут же дернула отца за рукав: — Батюшка, матушке тоже купи красивую ткань на платье! Лавочник тут же подхватил: — Дочка-то у вас какая почтительная!

Эта похвала Илье была для Ганса слаще меда — куда приятнее, чем когда хвалили его самого. Он одобрительно похлопал дочку по плечу: — И то верно, дочка у меня самая заботливая. Выбирай сама, какую ткань для матушки взять. Ильза, долго не думая, выбрала для Марты рулон темно-красной, благородной бязи.

Когда пришло время платить, счет вышел немалый: простой холст — тысяча двести грошей, три рулона бязи — шесть тысяч, «летняя» ткань — восемьсот пятьдесят, да два тюка ваты — еще пятьсот. Всего вышло восемь тысяч пятьсот пятьдесят грошей, что составляло почти девять серебряных монет! Ганс-Старший, вздыхая о том, как дорого обходится жизнь в городе, достал из корзины два тяжелых серебряных слитка.