Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 62 – Dimash Suleimen

«Мальчишка талантлив, — думал городничий, — если он выиграет, это будет и моя победа. Но как, черт возьми, позолотить это проклятое стекло⁈»

Шанс прыгнуть из кресла уездного начальника сразу в кресло губернатора округа — это такая морковка, ради которой даже самый ленивый чиновник, вроде нашего Петра Даниловича, готов расшибиться в лепешку. Что уж говорить о молодом и амбициозном Лукове из Заречья.

Так два начальника и начали мериться силами перед лицом большого начальства. Но вот беда: наши уезды — как сиамские близнецы. Если один богат, то и другой не бедствует; если в одном неурожай, то и другой голодает. Единственное, чем можно было похвастаться — это образованность и таланты. А тут Заречье всегда било нас наотмашь. У них там свои «звезды»: один — гений пера и кисти Григорий «Зелёный», другой — первый медалист Чуркин. Эти двое, как две каменные горы, придавили наш уезд, не давая Петру Даниловичу вздохнуть свободно.

Поэтому, едва увидев Алексея, Петр Данилович почуял: вот он, наш ответ Заречью! И хотя уверенности было на грош, время поджимало — пришлось «лепить» из того, что было, настоящего гения.

Городничий не поскупился: в ту же ночь согнал в управу всех лучших ювелиров и жестянщиков города, пообещав огромную премию тому, кто позолотит проклятый флакон. Мастера спорили до хрипоты: одни предлагали обклеить фольгой, другие — навести глянец ртутью. Пётр Данилович, будучи сторонником принципа «не мешай природе», просто махнул рукой: — Пробуйте всё!

Ювелиры взялись за дело. Те, что работали с фольгой, пытались просунуть внутрь длинные тонкие спицы, чтобы прижать золото к стенкам. Но стекло было таким хрупким, что флаконы лопались один за другим. Вторые смешали ртуть с золотом в жидкую кашицу и залили внутрь — стенки покрылись красивым серебристым налетом.

Городничий обрадовался: — Как теперь вернуть золотой цвет? — Нужно нагреть флакон, ваше благородие, чтобы ртуть выпарилась, — ответили мастера.

Поставили флакон на огонь, но заморское стекло не выдержало жара: ртуть еще не успела испариться, а драгоценная склянка разлетелась на тысячи мелких осколков. В общем, все лучшие умы города потерпели фиаско.

Три дня пролетели как один миг. Ставки на победу Алексея в букмекерских лавках взлетели до небес: один к десяти. Никто не верил в успех «мальчика-дурачка», коэффициент держали только ради смеха. Но накануне вечером кто-то тихий и незаметный поставил по пять рублей в каждой лавке на победу Морозова.

И вот настал день Х. После грозы небо прояснилось, и у Лобного камня снова собралась тьма народу. Зареченский чиновник Каменский сиял, а наш Троицкий стоял чернее тучи — он три дня не спал, искал мастеров, получал нагоняи от городничего, и сегодня ждал окончательного позора. Сам Пётр Данилович даже не пришел — не захотел смотреть на свой провал.

— Ну что, Троицкий, — язвил Каменский, — не засиживайтесь на службе, вон лицо какое серое. Пора начинать! Где там наш герой из Заречья, Василий «Волк» Квасов?

Волк вышел вперед в сопровождении целой армии охранников, еще более дерзкий, чем прежде: — Здесь я, господа начальники!

— А где же Алексей Морозов? — Каменский обвел толпу насмешливым взглядом. — Неужто сбежал?

И тут раздался звонкий, уверенный голос: — С чего бы мне бежать?