Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 59 – Dimash Suleimen

— Здесь я, здесь… — донесся тихий, неуверенный голос.

Толпа расступилась, как вода перед Моисеем. Все затаили дыхание, ожидая увидеть героя, но увидели странную пару: какой-то рослый детина вел за собой щуплого юношу. Оба шли, понурив головы, будто их вели не на состязание, а прямиком на плаху.

Зареченский чиновник Каменский так и покатился со смеху: — Почтенные, до казни еще далеко, чего вы так убиваетесь?

Троицкий, чувствуя, как позор накрывает его с головой, рявкнул: — А ну, головы поднять! У вас что, хребта нет?

Путники вздрогнули и подняли глаза. Вид у них был в высшей степени встревоженный. Троицкий посмотрел на того, что покрупнее: — Ты и есть Алексей Морозов?

— Нет-нет, помилуйте, — затряс головой детина. — Я — Кинюша, кузен его. Он дороги не знал, вот я его и привел за ручку.

Толпа разочарованно ахнула: «Тьфу, маменькин сынок!» Кинюша, не дожидаясь второго приглашения, припустил прочь так, что пятки засверкали.

Троицкий посмотрел на оставшегося паренька — бледного, тонкого, почти прозрачного. — Ну и что, милок, — спросил он со вздохом, — ты-то хоть соображаешь чего? — Попробую… — робко пролепетал Алексей.

На балконе «Феникса» господин Луков от души хлопнул по столу: — Это что за комедия⁈ Они нам шута прислали?

Городничий был чернее тучи: — Раньше он казался мне куда солиднее… Неужто я так ошибся в нем?

Тем временем внизу противники подошли к столу. После подписания бумаг они встали друг против друга.

Слева — Василий «Волк» Квасов. Шесть аршин роста, косая сажень в плечах, кулаки с пивную кружку. За десять лет на ножах и сделках он сколотил состояние: постоялые дворы, кабаки, лавки — всё под ним. А теперь еще и купил себе звание «студента-пожертвователя», чтобы в благородное собрание пускали.

Справа — Алексей Морозов. Недоросль, ни кола ни двора, живет из милости у родни, за душой ни гроша, только больной отец да верный друг в кандалах.

Два мира, которые никогда не должны были пересечься, сошлись в этой точке. По правилам, первый ход за Волком.

Атаман хлопнул в ладоши. Дюжий подручный вынес небольшой, изящный ларец. — Ну что, «гений», — осклабился Волк, сверкнув золотым зубом. — Посмотрим, чего стоит твоя книжная мудрость против настоящей жизни. Загадка — внутри.

Под жадными взглядами толпы Василий «Волк» Квасов открыл изящный ларец и достал оттуда тонкий стеклянный флакон с узким горлышком.

На ярком солнце флакон казался совершенно прозрачным, будто застывший воздух. Народ ахнул: в наших краях и цветное-то стекло — редкость, а такое чистое, говорят, только на императорских заводах в Петербурге мастера выдувать умеют.

— Это не наши умельцы делали, — самодовольно бросил Волк, наслаждаясь завистью в глазах чиновников. — Сию вещицу из самой Португалии через два океана везли. На всю Россию таких и сотни не наберется!

По площади пронесся восторженный шепот. В ту пору вельможи и простой люд обожали всё яркое, расписное, но сама редкость и «иноземность» этого прозрачного сосуда делали его бесценным. Волк поднял флакон над головой: — Вещь знатная, да только пустая. Я вот мыслю: ежели внутри его по стенкам позолоту пустить, чтоб сиял он золотом изнутри, — вот тогда будет истинная красота!

Он наклонился к Алексею, обдав его запахом дорогого табака и дешевой спеси: — Ну что, малец, вот тебе моя задача. Сдюжишь позолотить флакон изнутри?