Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 44 – Dimash Suleimen

Поспешив прочь от этого проклятого места, он увидел впереди поросший зеленью холм, у подножия которого раскинулся величественный ансамбль каменных зданий. Алексей с горечью признал, что совершенно не знает родного города. «Четырнадцать лет прожить — и не ведать, где Управа стоит! Прежний „я“ был форменным затворником». Впрочем, не будь он таким книжным червем, вряд ли бы он попал в сословие ученых мужей.

Оказалось, что этот архитектурный исполин — пристанище трех ведомств сразу. В самом высоком здании, в центре, располагалась Губернская Канцелярия. Два флигеля поменьше, слева и справа, занимали Уездные Управы: наша и Заречная.

Хоть ведомства и стояли стена к стене, начальники их почти не виделись. Губернатор свято чтил правило: «Высшему чину не след входить в уездную контору», так что общались они исключительно депешами, хотя дойти друг до друга могли за пару минут.

Пристав повел Алексея к самому восточному крылу — в нашу Управу. Перед входом стояла беленая стена, сплошь заклеенная указами. Миновав её, они оказались перед парадными воротами, над которыми гордо красовалась надпись: «Оплот Чести и Закона».

Между воротами и стеной раскинулся плац саженей в пятьдесят. По бокам стояли две беседки. Левая — «Столб Позора», где вывешивали списки каторжан и приговоры к казни. Правая — «Столб Чести», где прославляли благодетелей и примерных сынов отечества.

В самом центре плаца стоял павильон со стелой. На ней были высечены заповеди Императора-Основателя: «Чти родителей, уважай чины, живи в мире с ближними, учи детей добру, блюди честный промысел и не твори беззакония». Дважды в месяц господин городничий лично зачитывал их народу, наставляя быть верными подданными.

Наконец они вошли в саму Управу. Миновав ворота, Алексей увидел массивную стену-экран, призванную придавать месту торжественность. За ней открылся внутренний двор. С одной стороны тянулись покои Гостевого дома, с другой — мрачное здание уездного острога, от которого веяло холодом. «Разница лишь в том, что и там, и там живут задаром», — мельком подумал Алексей.

В углу двора притаилась маленькая часовенка. Но внутри вместо образов стояли странные чучела из соломы. В стародавние времена Император-Основатель велел набивать травой кожи казненных взяточников и выставлять напоказ. Ныне оригиналы истлели, но традицию чтили: каждый новый чиновник обязан был посетить это место, дабы укрепить в себе честность.

Пройдя через вторые ворота, они попали в самое сердце Управы. Здесь находились кабинеты секретаря Троицкого, письмоводителя Чернова и самого пристава. Тут же располагались шесть отделов: от налогового до военного. Здесь же, за крепкими замками, хранились городская казна и амбары.

Только миновав всё это, Алексей увидел Главную залу суда. На пути к ней стоял павильон с камнем, на котором со стороны входа было высечено: «Справедливость рождает свет». А на обратной стороне камня, обращенной к судейскому креслу, красовалось грозное напоминание:

«Твоё жалованье — это пот и кровь народа. Людей легко притеснить, но небеса обмануть невозможно».

Пристав велел Алексею ждать снаружи, а сам отправился в личные покои городничего — докладывать.

Алексей прождал в приемной ровно столько, сколько требуется неспешному человеку, чтобы отобедать пятью блюдами. Наконец, городничий Пётр Данилович изволил выйти к нему. Окинув юношу хмурым взглядом, он пробасил: