Онлайн книга «Серый кардинал империи: Путь в чины»
|
«Черногорцем» звали того самого чернобородого верзилу, которого поймали на днях. Он приходился родным братом самому Волку — атаману банды из заречного околотка. Чтобы вызволить своего глуповатого братца, Волк передал секретарю управы двадцать серебряных рублей — целое годовое жалованье! Секретарь, решив, что дело пустяковое, обещал посодействовать: сначала велел тюремщикам не бить узника, а потом пошел к городничему с просьбой о помиловании. Пётр Данилович, не вникая, дал добро. Но банда Волка вконец обнаглела — не дождавшись освобождения, они снова напали и похитили того самого Степана, что спас Морозова. Вот тут-то и заварилась каша. — Выпустить⁈ Да черта с два! — Городничий, обычно изъяснявшийся изящно, не выдержал и выругался. — Держать его в кандалах под строжайшим надзором! Никого к нему не пускать! Секретарь про себя тяжко вздохнул: «Эх, Волк, Волк… ну что ты за дурак такой? Брата еще не вытащили, а ты уже новые грехи плодишь. Теперь и мне за тебя нагоняй получать!» — Но что же нам делать со Степаном? — осторожно спросил письмоводитель. Городничий посмотрел на секретаря и буркнул: — Ты же с этими разбойниками на короткой ноге? Вот иди и скажи, чтоб вернули этого Яковлева, или как его там, живым и невредимым. Секретарю ничего не оставалось, как обреченно принять поручение. … Тем временем пристав со своими ищейками первым делом заподозрил семью Николая Павловича Морозова. Они с шумом ворвались в ту самую лачугу у реки, но нашли там только пустые углы. Расспросив соседей, они двинулись к главному дому Морозовых. Но стоило приставу увидеть два знамени с гербами, гордо стоящих у ворот, как спесь с него мигом слетела. Пристав проклиная свою судьбу, велел людям ждать в отдалении, а сам подошел к воротам и предъявил ордер сторожу: — По указу градоначальника! Проводим следствие по делу о смуте. Прошу господина Николая Павловича проследовать в управу для объяснений. Сторож и бровью не повел. Он указал на гербовый шест и громко отрезал: — Морозовы — род благородный и книжный! Три поколения наших мужчин закона не нарушали, а женщины честь не роняли. С какого это перепугу мы под подозрением? И пригрозил: — Смотри, как бы наши господа не написали жалобу в Сенат на ваши бесчинства! Пристав, и без того носивший лицо длинное и печальное, как у старой клячи, и вовсе скис: — Да мы только поговорить… никакого умысла… Сторож уже собирался прогнать наглеца, но в этот момент из-за ворот раздался строгий голос: — Что за шум, а драки нет? — Глава! — сторож почтительно поклонился. Глава 25 Замена На шум вышел человек в простом сюртуке. Лицо его, смуглое и суровое, не выражало ничего, кроме ледяного спокойствия, но в глазах светилась такая проницательность, что у пристава мурашки пошли по коже. Пристав хоть и был человеком пришлым, но сразу признал того, кто стоял перед ним. Это был Василий Павлович Морозов — родной брат нашего Николая Павловича, человек огромного веса, в свое время получивший диплом с отличием в самой столице. Даже наш городничий при встрече с ним первым снимал шляпу и называл «глубокоуважаемым учителем». Пристав тут же согнулся в три погибели: — Мое почтение, Василий Павлович! Тот лишь нахмурился и небрежно махнул рукой: — Оставь поклоны, любезный. Я ныне не при должности, к чему эти церемонии? |