Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 295 – Dimash Suleimen

— Неужели за всё это время не нашлось возможности передать весточку домой? Они же там, должно быть, с ума сходят от беспокойства! — Алексей решительно выпрямился. — Я прямо сейчас найду человека, чтобы он немедленно отправился в город и известил вашу семью.

— Не нужно… Пожалуйста, не ходите! — в отчаянии воскликнула девушка и в её голосе послышались слезы. Она слегка приподняла голову; её глаза были ярко-красными от сдерживаемых рыданий. — Я… я сама побоялась подавать весть домой. И к генералу я попросилась не только из-за страха дороги. Я просто не знаю, как мне теперь смотреть им в глаза.

Голова Алексея, не видевшего сна двое суток, и впрямь соображала туго. Совершенно запутавшись, он бесхитростно спросил: — Смотреть в глаза? Кому? Семьям погибших на корабле? Но ведь это дело рук проклятых пиратов, в чем тут ваша вина?

Барышня Иванова сначала медленно покачала головой, а затем так же медленно кивнула. Низко опустив прелестную головку, она прошептала: — От той ответственности, что лежит на мне, я бегать не стану.

— Хорошо, пусть даже вы хотите понести какую-то ответственность, — принялся терпеливо, как маленькую, убеждать её Алексей. — Но для этого вам всё равно нужно сначала вернуться домой и снова стать барышней дома Ивановых. Какая польза от этой маленькой, забившейся в угол чумазой замарашки? Как вы в таком виде собираетесь решать проблемы?

Девушка долго молчала, и по её щекам беззвучно покатились две дорожки горьких, чистых слез. Наконец она едва слышно выдохнула: — Хорошо… Я вернусь.

Однако Алексей отчетливо уловил в её голосе звук разбивающегося сердца. Он поднялся, оперся руками о край телеги и, не отрывая взгляда от её лица, прямо спросил: — Да что же всё-таки произошло? Скажите мне правду.

Барышня Иванова хотела было что-то сказать, но слова застряли у неё в горле — ей было невыносимо трудно говорить об этом. Слёзы хлынули из её глаз с новой формой и она, не выдержав, закусила край своего рукава, чтобы сдержать рвущиеся наружу беззвучные рыдания.

Алексей окончательно растерялся. Он в недоумении потер ладонью лоб: — Так, дайте-ка мне подумать, отчего же вы так безутешно плачете.

Он погрузился в размышления, перебирая в уме строгие законы и негласные правила их общества. Прошло несколько минут и в его глазах промелькнуло горькое озарение. Юноша тяжело вздохнул и сочувственно произнес: — Похоже… вы действительно попали в ужасную, страшную беду.

Причина, по которой барышня Иванова так отчаянно боялась возвращаться в родные пенаты, в конечном счете сводилась к четырем простым, но страшным словам: «Людская молва рубит наповал».

Стоило общественности прознать, что она уцелела на том злосчастном корабле, где бесчинствовали пираты, как лавина грязных слухов и домыслов последовала бы за ней по пятам. Почему все остальные погибли, а она, хрупкая и беззащитная девушка, осталась невредимой? Говорят, всех несчастных женщин на борту жестоко осквернили, неужели для неё сделали исключение? Да и с какой стати разбойникам её щадить? И как после такого позора у неё вообще хватает наглости оставаться в живых и смотреть людям в глаза?

Подобные нелепые, злые сплетни могли в мгновение ока полностью уничтожить репутацию благородной барышни и лишить её всякой надежды на достойную жизнь в обществе, так что её страх был более чем оправдан.