Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 238 – Dimash Suleimen

Эта политика была уникальной чертой российской действительности того времени. В то время как другие державы стремились к экспансии и свободной торговле, Империя вдруг решила запереть свои морские ворота. Причины Алексей исследовать не хотел, но факты были налицо: череда указов, начавшаяся еще в прошлом веке, шаг за шагом превращала побережье в «железный занавес».

Сначала запретили частным лицам выходить в море без особого дозволения, затем наложили вето на торговлю с иностранными державами в «неуказанных портах», и, наконец, объявили любую заграничную коммерцию вне государственных монополий едва ли не государственной изменой.

Говорили, что самодержцы видели в море три угрозы: вольнодумство, контрабанду и заразу.

Правда, во времена «либеральных веяний» в начале века гайки чуть отпустили. Но наследники, лишенные той уверенности, предпочитали держаться за «старинные устои» — так им спалось спокойнее. В итоге портовый контроль усилился до предела.

Однако жизнь не стояла на месте. За десятилетия запретов цены на заграничные товары взлетели до небес, и контрабанда расцвела пышным цветом. Береговая стража была куплена морскими дельцами с потрохами; если офицеры сами не конвоировали суда с нелегальным грузом, это уже считалось верхом служебного рвения. Это были «золотые годы» для южных торговых родов, именно тогда сформировались те теневые капиталы, что теперь правили краем.

Где же был Государь? Государь был занят. Ему было не до контрабандистов — он занимался парадами, укреплением «вертикали» и борьбой с внутренними смутами.

Раз император не вмешивался, всё решали министры. Видя, что частную торговлю не искоренить, они решили возглавить процесс: ослабили гайки, признали часть оборотов легальными, чтобы хоть как-то пополнять казну и собственные карманы. Порты ожили, иностранные купцы потянулись к берегам, и политика изоляции начала фактически разваливаться.

Но нынешний Государь оказался самым «упрямым» из всех. Он придавал огромное значение легитимности и букве закона. Чтобы доказать верность заветам предков, он пошел на крайние меры: вновь ужесточил правила, закрыл почти все порты, кроме Кронштадта и пары южных гаваней, приказал уничтожать подозрительные суда и полностью запретил частный торг.

Но мир изменился. Он не был императором-завоевателем прошлого, способным казнить тысячи вольнодумцев. А Россия уже не была разоренной страной — восток империи сказочно разбогател за годы относительного спокойствия.

Богатство юга требовало предметов роскоши из-за океана. Кланы черноморских торговцев нуждались в прибыли, чтобы содержать свои поместья. Иностранные компании не собирались терять огромный российский рынок. Поэтому политика «закрытых дверей» была обречена на яростное сопротивление.

Именно в этот момент на море поднялась мутная волна. Остатки разбитых флотилий, беглые матросы, авантюристы всех мастей, оставшись без честного заработка в своих странах, потянулись к российским берегам. К ним, как к грязному снежному кому, прилипли местные жители, доведенные до отчаяния запретами, и разорившиеся купцы. Возникла мощная сила — тысячи людей на сотнях судов, которых называли «пиратами», хотя на семь-восемь десятых это были свои же, российские подданные, лишенные возможности торговать легально.