Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 241 – Dimash Suleimen

Алексей едва заметно покачал головой: — Одно с другим не путайте. Я не из тех, кто помыкает родителями, кичась своими успехами. Но в этом деле я и впрямь поступил несправедливо.

— Да в чем же несправедливость? Это я должен был первым с тобой посоветоваться! — лицо Николая Павловича пошло красными пятнами. — В управе наговорили, сосватали… Я и сам понимал, что разница в летах велика, всё не знал, как тебе признаться. А там люди ушлые, за моей спиной задаток передали, и я оказался меж двух огней. Пришлось к старшему брату идти, Кинюшуа звать, чтобы вместе с тобой потолковать. — Николай Павлович поспешно добавил: — Ты только на дядю не сердись, он ведь только о нас с тобой заботился.

— В этой истории никто не виноват, кроме меня, — Алексей вздохнул. — Вы вдовец уже три года, и имеете полное право на счастье. Даже если бы вы вдову присмотрели, её родня могла бы воспротивиться. Я всё обдумал: ваше право на личную жизнь неоспоримо, и я не вправе вас судить.

Николай Павлович почувствовал, как огромный камень свалился с его плеч: — Значит, не сердишься?

— Не сержусь, — Алексей выдавил слабую улыбку.

Николай Павлович утер глаза и просиял: — Ну и ладно! Я вот что решил: сначала мы тебе невесту пристроим, а уж потом я своим делом займусь. Так оно правильнее будет, и тебе не так неловко. — Он снова потянул сына за руки.

Но Алексей остался недвижим. Взгляд его стал стальным: — Батюшка, у меня есть две просьбы. Прошу вас, уважьте их.

— Говори, Алеша, всё исполню! — Николай Павлович был готов на радостях пообещать что угодно.

— Во-первых, когда вы женитесь, мне в доме станет… тесно. Прошу вашего дозволения поселиться отдельно. Мне нужно сосредоточиться на науках, подготовиться к экзаменам.

Николаю Павловичу не хотелось разлучаться с сыном, но он понимал, что так всем будет спокойнее — меньше поводов для неловких встреч с молодой мачехой. Он нехотя кивнул: — Что ж, поживи отдельно, коль так нужно. Но обещай заходить часто!

— Каждые три дня буду являться с поклоном, — пообещал Алексей. — И вторая просьба: пожалуйста, не спешите меня сватать.

— Неужто зазноба есть на примете? — хитро прищурился Николай Павлович.

— Нет никого. Просто сейчас душа к этому не лежит. Может, через год, может, через два… Не тревожьтесь об этом.

Николай Павлович рассудил, что сыну всего шестнадцать — время терпит. Он легко согласился: — Хорошо. Прямо сейчас велю сваху рассчитать и прогнать.

На этом семейная буря утихла.

Алексей перебрался к Максиму. До главного экзамена оставался месяц, и он с головой ушел в книги. Под его влиянием даже вечно гулящий Максим взялся за дело и начал писать скучные казенные сочинения, которые раньше и в грош не ставил. Алексей, просмотрев пару его работ, ахнул: — Послушай, да если бы в столице так писали, у нас бы все законы были как поэмы! Он никак не мог взять в толк, почему человек с таким слогом раз за разом проваливался на экзаменах.

Максим, который теперь доверял Алексею как брату, поведал ему свою печальную сагу. Максим был гением — и он это знал. Когда он впервые пошел сдавать на чин, его сочинение было коротким, острым и блестящим. Он был уверен в триумфе. Но он забыл, что бюрократическая машина требует объема — не меньше пятисот слов. Экзаменатор, увидев, что листок исписан лишь наполовину, даже читать не стал, припечатав: «Кратко до скудоумия», и завернул работу.