Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 239 – Dimash Suleimen

Эти люди мстили обществу грабежами и убийствами, но в то же время сохраняли тесные связи с «уважаемыми» торговыми домами. Те давали наводки, сбывали награбленное и снабжали «пиратов» порохом. Возник симбиоз: вы не даете нам торговать — мы будем грабить; вы закроете порты — мы высадимся в тихой бухте под покровом ночи.

Слабость береговой обороны, продажность чиновников и интриги в столице превратили эту ситуацию в кровоточащую рану.

Когда Алексей, сопоставив сведения из Тайной канцелярии, понял, что истинная причина смуты — в самом запрете на торговлю, правда открылась ему во всей полноте. Теперь ни одно событие на побережье не могло сбить его с толку.

Поэтому он с такой уверенностью сказал Максиму, что адмирал Луков погубил себя сам. Его жесткая политика — «сжигать лодки, карать пособников, ловить заговорщиков» — была лишь попыткой сильнее затянуть петлю на шее края. Он боролся с симптомами, не понимая сути болезни.

История Лукова была наглядным уроком: как только он своими действиями серьезно ущемил интересы местных магнатов, те немедленно подкупили столичных вельмож. На адмирала посыпались доносы. Сначала его полномочия ограничили, назвав их «избыточными», затем обвинили в «самоуправстве и казнях без суда», и в итоге блестящий офицер был раздавлен государственной машиной.

После его смерти чиновники и вовсе перестали заикаться о наведении порядка. Береговая оборона окончательно пришла в упадок, а «пираты» обнаглели настолько, что стали диктовать свои условия всему югу.

Если судить по этой истории, Николай I потерпел сокрушительное поражение — он был не в силах больше удерживать морские ворота запертыми.

План Максима по «усилению флота и береговой обороны» неизбежно задел бы натянутые нервы южных магнатов и столичных воротил. Какой губернатор рискнул бы вызвать огонь на себя? Кто из министров осмелился бы доложить об этом Государю?

Когда Алексей, шаг за шагом, разложил свои выводы перед Максимом, тот сидел в оцепенении добрых полчаса. Затем, не говоря ни слова, он схватил свою «Стратегию спасения востока» и разорвал ее в клочья. А после — небывалое дело для гордого Лозы — едва не рухнул перед Алексеем на колени, прохрипев: — Научи меня, Алеша. Покажи мне правду.

Алексей поспешно поднял его, но увидел, что на глазах неисправимого остряка блестят слезы. Горечь за судьбу отечества захлестнула обоих, и они долго сидели в тишине, подавленные осознанием масштаба катастрофы.

Слышен плач над волною морскою,

Восток в огне, и не видно конца.

Кто с железной и честной рукою

Сменит в штабе седого лжеца?

На вершинах седого Кавказа

Ветер рвет опаленные флаги.

Где же воля — единым указом

Дать простор для народной отваги?

С того дня их дружба стала нерушимой. Алексей брал у Максима уроки высокого штиля, философии и военной истории; Максим же жадно впитывал знания Алексея о политических интригах, искусстве компромисса и даже о таких вещах, как экономика и точные науки. Иногда они спорили сутками напролет. В итоге Алексей велел Ване привезти вещи и обустроить ему комнату в доме Максима — благо места хватало, а хозяин был только рад компании и не требовал платы за постой.

Алексей не возвращался домой вовсе не из жажды знаний. Он просто не мог заставить себя принять происходящее. Он понимал отца, знал, что тому одиноко, что иметь молодую хозяйку в доме — дело почетное… но принять это как факт своей жизни он не желал. «Что ж, — решил он, — будем жить врозь. Меньше видишь — крепче спишь».