Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 228 – Dimash Suleimen

— И какова же их доля? — Самарин с любопытством прищурился. — Кто из них попадет в Государственный совет, а кто закончит дни в ссылке? Кто станет серым чиновником, а кто прославится под конец жизни?

— Ты ставишь меня в тупик, — рассмеялся Вершинин. — Кто может знать, что будет через двадцать лет? Но если судить по сегодняшнему экспромту… Если кто и станет министром, то это Алексей. Если кому и суждено отправиться в ссылку, то Петру. Александр проживет жизнь незаметно, Дмитрий добьется славы, а Константин… боюсь, он проиграет всё из-за своего упрямства.

— И на чем же основаны твои выводы? — допытывался Самарин.

— На том самом круге, — голос Вершинина стал серьезным. — Простейшая задача лучше всего обнажает нутро. Тот, кто увидел в нем «Божий промысел», обладает глубоким умом и тактом. Тот, кто увидел «пустоту», — честен и прямолинеен. Тот, кто заговорил о «первообразе», — упрям и не склонен к компромиссам. Любитель «солнца и луны» легко меняет мнение, подстраиваясь под сильных мира сего. А тот, кто не увидел «границ», — вовсе не имеет принципов.

Самарин усмехнулся: — Складно звонишь, Андрей. Посмотрим, окажешься ли ты прав.

— Поживем — увидим, — Вершинин беспечно пожал плечами.

— Ладно, — Самарин посерьезнел и достал из рукава запечатанный пакет с тремя орлиными перьями — знаком особой важности. — Но есть дело, по которому тебе нужно дать ответ прямо сейчас.

Вершинин мгновенно подобрался, узнав шифр тайного общества. Он вскрыл письмо и быстро пробежал глазами строки: «Адмирал Корнилов назначен главнокомандующим южных рубежей с чрезвычайными полномочиями. Генерал-адъютант Истомин переведен в Севастополь для укрепления обороны…»

— Бог мой! — воскликнул он. — Я только днем получил весточку от графа Воронцова, но там об этом — ни слова. Почему же молчит столица?

— Боюсь, в Петербурге сейчас и сами не знают, что происходит, — холодно заметил Самарин. — Все важнейшие решения принимаются лично Государем и военным министром Чернышевым. Остальные — лишь исполнители, бегущие вслед за каретой.

Вершинин задумался: «Ты ошибаешься насчет Государя», — пронеслось в голове, но спорить с Самариным, чье упрямство было легендарным, он не стал. — И как же ты об этом прознал?

— Это не имеет значения, — Самарин махнул рукой. — Скажи мне лучше другое: почему наверху решили выдвинуть на передний план наших людей для борьбы с внешней угрозой? Что они задумали?

Вершинин уставился на пламя свечи. — Пока неясно. Нужно ждать их следующего шага.

Видя разочарование друга, он вспылил: — Я тебе не пророк! Чтобы делать выводы, мне нужно больше сведений!

— Только что ты корчил из себя великого ясновидца, рассуждая о судьбах пятерых юнцов на тридцать лет вперед… — с усмешкой подколол его Самарин.

— Одно дело — гадать по бумаге, другое — распоряжаться судьбами империи! — Вершинин сверкнул глазами. — Если я ошибусь насчет юношей — беды не будет. А если я сейчас дам ложный совет по военным делам, и ты мне поверишь?

— Поверю. Почему бы и нет? — Самарин умел доводить людей до белого каления своей невозмутимостью.

— Хорошо, слушай мои мысли, — Вершинин выдохнул. — Варианта три. Первый: положение на границах стало критическим, и правительство решило наконец довериться тем, кто действительно смыслит в деле, несмотря на их происхождение и взгляды.