Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 229 – Dimash Suleimen

— А второй?

— Второй: наша береговая оборона слаба, дисциплина в войсках расшатана, а генералы трусливы. Чтобы отразить удар, нужно разгрести горы навоза. Возможно, министр хочет, чтобы наши люди сделали всю грязную работу, а потом пришлет своих любимчиков — пожинать плоды победы.

Самарин кивнул: — Это больше похоже на правду. А третий вариант?

— Третий — это личная воля Государя, — тихо произнес Вершинин. — Несмотря на его страсть к парадам и муштре, когда речь идет о чести страны, он способен на смелые назначения в обход придворной клики.

Самарин долго молчал, обдумывая услышанное. — Значит, план таков: Государь хочет использовать наших лучших офицеров, министерство не возражает, понимая, что в случае успеха присвоит славу себе, а в случае провала — сделает их козлами отпущения. Верно я тебя понял?

Вершинин медленно кивнул: — Именно так. Но всё зависит от того, что предпримет «петербургская клика» дальше. Если они не станут совать свой нос, мы выйдем из тени и всеми силами поможем Корнилову и Истомину. Нам нужен мир на юге. Но если они начнут расставлять своих марионеток… — Он глубоко вздохнул. — Тогда нам придется придержать козыри до тех пор, пока не появится человек, способный действительно навести порядок в этом хаосе.

— Значит, снова ждать? — бесстрастно спросил Самарин.

— Ждать! — отрезал Вершинин. — Поспешность погубит всё дело. Избавление от неприятеля — задача не одного дня, тут нужен холодный расчет.

— Каждый день промедления — это новые слезы простого люда! — с горечью воскликнул Самарин. — Как подумаю, что эти иноземные хищники терзают нашу землю, кровь закипает!

Вершинин прикрыл глаза, стараясь сохранить внешнее спокойствие, но вздувшиеся вены на руках выдавали его бурю внутри. — Государь поглощен мистицизмом и парадами, министры заняты дележом портфелей, при дворе засилье временщиков, а в армии — разброд и шатание. Пытаться созидать в таких условиях — задача тяжелее, чем сдвинуть гору…

Самарин, однако, не разделял его пессимизма. В его глазах вспыхнул недобрый огонек, готовый поглотить эту удушливую тьму.

Спустя несколько дней прибыли столичные газеты. Две новости о кадровых перестановках вызвали бурные пересуды в губернии:

Во-первых, генерал-адъютант Корнилов, не оставляя своих обязанностей в министерстве, назначался главнокомандующим всеми силами на южном направлении с чрезвычайными полномочиями. Чин — полный генерал.

Во-вторых, бывший помощник инспектора Истомин получал чин действительного статского советника и назначался гражданским губернатором пограничного края.

Но ни в высоких кабинетах, ни в трактирах никто не заметил одной важной детали. Одновременно с этими двумя столпами на юг отправился еще один скромный чиновник. Его назначение подписали тем же числом, но из-за низкого ранга его фигуру попросту проигнорировали.

Звали его Иван Иванович Суховеев. Титулярный советник, направленный в край в качестве чиновника особых поручений по делам Тайной канцелярии… Его должность звучала похоже на должность губернатора, но разница в весе была колоссальной.

— Этот Суховеев когда-то у нас в уезде заседателем служил, — отец снял свои роговые очки и приложил к уставшим глазам теплое полотенце. — За пятнадцать лет службы едва выслужил седьмой класс. Карьера, прямо скажем, незавидная. Губернатор и особые поручения — слова схожие, да ранги разные. Даже если Истомин по выслуге не самый старый генерал, он всё равно выше Суховеева на пять голов. Разные весовые категории.