Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 176 – Dimash Suleimen

До начала переклички оставалось четверть часа, когда Алексей и Николай подошли к воротам управы. Миновав белую стену-ширму, они увидели толпу претендентов в белоснежных кафтанах, втекающую во внутренний двор.

Николай, обладавший зорким глазом, еще издали приметил троих родичей, стоявших у павильона Гласности. Группы воссоединились и вместе с остальными двинулись вглубь магистрата.

Сегодня был день подачи списков. В управе было полно стражников; охрана была строгой, дабы столичные и местные книжники, не знающие удержу в своем гоноре, не разбредались по закоулкам. Особенно усердствовали чины возле второго ряда палат, где располагалось ведомство церемоний: там десяток приставов следил за гробовой тишиной, чтобы ни один лишний звук не мешал допросу кандидатов внутри.

Пятерка Алексея пристроилась в хвост очереди. Время шло, а людская змея не продвинулась ни на шаг. Алексей уже начал проявлять нетерпение, когда в конце очереди поднялся шум и раздался властный мужской голос: — Дорогу! Прочь с пути!

Толпа послушно расступилась, освободив проход шириной в пять футов. Алексей, который был на полголовы выше среднего обывателя, сразу увидел причину суматохи. Чиновник в темно-зеленом мундире с суровым лицом вел за собой молодого человека. Тот был в простом белом кафтане, но держался так величественно и обладал столь незаурядной внешностью, что невольно приковывал взгляды. Они прошествовали через двор, не глядя на остальных.

В толпе, до того хранившей молчание, пополз шепоток. «Белый кафтан» — это одежда кандидата-первогодка. Почему же ему такие почести?

Алексей, хоть и предпочитал помалкивать на людях, задался тем же вопросом. Впрочем, знающие люди лишь скептически усмехались, осаживая недовольных: — Ты что, не видишь, кто это? Это же Дмитрий Орлов, по прозванию Дальний! Тот самый, чье имя гремит наравне с лучшими умами империи.

— Но если он так знаменит, почему до сих пор в «белых кафтанах» ходит?

— Эх ты, темнота! Парень в пятнадцать лет уехал в лучшую академию страны к самому академику Лаптеву, что взял золото на экзаменах тридцать лет назад. Пять лет грыз гранит науки, а теперь «спустился с гор». Взять «малый триумф» (первые места на всех трех уровнях уездных испытаний) для него — раз плюнуть.

Слушая эти пересуды, Николай тихонько толкнул Алексея локтем: — Слышь, брат? Кажется, нашелся кто-то, кто хочет затмить твою славу.

Алексей едва заметно кивнул и так же тихо ответил: — Кто кого затмит — узнаем только после оглашения списков.

Николай даже замер от неожиданности. Он знал Алексея как человека, избегающего выскочек и пустой бравады, и считал его прошлые успехи скорее случайностью. Но в этих словах прозвучала такая стальная уверенность, что Николаю стало не по себе.

Алексей понимал: в жизни нужно быть скромным, в чинах — тем более, но в деле государственного экзамена скромность губительна. Чем громче твое имя на старте, тем ярче карьера в будущем. В империи лишь тридцать два лучших выпускника каждого потока имели шанс попасть в Высший Совет и стать министрами. Если ты тридцать третий — дверь в большую политику для тебя закрыта навсегда.

Поэтому нужно взращивать в себе дух победителя с самого первого шага. Только захотел Алексей «показать зубы», как небо тут же подкинуло ему достойного противника.