Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 139 – Dimash Suleimen

Однако оставалось самое деликатное дело: «умаслить» губернских столоначальников. Самому Алексею являться в присутственные места с прошениями было не по чину, а батюшка его в делах подобных был робок и излишне честен. И вот тут-то, к общему облегчению, на сцену выступил Николай.

— Предоставьте это мне, Алексей Николаевич! — горячо воскликнул он. — Я в этих лабиринтах как у себя дома. К тому же, мне и самому не грех разведать дорогу на будущее — глядишь, и мне скоро придется по инстанциям бегать.

Конечно, Николай лукавил: главной пружиной его рвения была истинная, преданная дружба, коей не страшны были никакие губернские препоны.

Николай хоть и не выказывал в науках великого прилежания, но умом от природы был наделен живейшим и к делам практическим имел талант необычайный. Обладая чутьем ищейки и врожденною ловкостью, он в краткий срок сумел проложить тропы в губернских канцеляриях и у самого губернатора. Имена соискателей на место помощника исправника должны были лететь в Петербург, но Николай ухитрился сделать так, что бумаги на Николая Павловича ушли первым же курьером, а прошения двух его главных соперников по какому-то нелепому случаю застряли в исходящих столах на целых пять дней.

Этих пяти дней с лихвой хватило семейству, чтобы обстряпать дело. По совету городничего, Алексей выгреб из лавки всё наличное серебро и, обменяв его на сорок золотых червонцев, вручил их Николаю для поездки в столицу…

Вы спросите, сударь, отчего же в столицу, коли Николай Павлович в уезде служил? Да в том-то и секрет, что в те годы веса и значения у столичных департаментов было — не чета нашим уездным. Там сидели господа столоначальники, кои одним росчерком пера могли и судьбу решить, и к чину представить.

Николай, прибыв в столицу, прямиком направился в Департамент личного состава. Надобно признать, сударь, что в Петербурге тогда дела велись куда спорее, нежели у нас: там на всё была своя такса. Желаешь получить утверждение в чине через полгода — клади на стол сто рублей; ежели прижмет и надобно за квартал управиться — готовь двести; коли за месяц — триста. А уж ежели четыреста целковых выложишь, так тебе и назавтра всё подпишут, да еще и ручку поцелуют.

Николай, опасаясь, как бы конкуренты не опомнились, решил не скупиться и выбрал самый скорый путь. Пухлый господин столоначальник, потирая руки, молвил: — Можете внести всю сумму разом, а ежели в средствах стеснены — дозволим рассрочку на два года. Но чтобы указ о назначении получить незамедлительно, надобно не менее восьми долей вперед уплатить.

Николай так и поступил — внес восемь частей, приберегая остальное для чиновников из Инспекторского отдела. Он был малый тертый и так ловко повел дело, что в один вечер в лучшей ресторации на Неве сумел расположить к себе столичных тузов.

Там-то и свершилась главная хитрость. Казалось бы, надобно было Николаю Павловичу за его заслуги высший разряд выхлопотать, а Николай, напротив, выправил ему «второй разряд». И чин вместо ожидаемого восьмого класса (коллежского асессора) определил ему девятым (титулярного советника).

Человек несведущий подумал бы, что Николай зря деньги на ужины тратил, но в этом-то и заключалась соль интриги! Ежели бы Николай Павлович получил высокий класс, его дело неизбежно попало бы на стол к самому Министру. А там — кто знает? Вдруг высокому начальству вздумалось бы отправить такого ценного работника куда-нибудь в Сибирь или на Кавказские рубежи, где места вакантные всегда имеются?