Онлайн книга «Серый кардинал империи: Путь в чины»
|
Степан едва чашку из рук не выронил, краска залила его лицо до самых ушей: — Да бог с тобой, Алексей Николаевич! Вовсе я не об этом. — Он нахмурился и, запинаясь, выдавил: — Не хочу я всю жизнь в лавке сидеть. Купцом быть… не по мне это. Тут он испуганно взглянул на друга, боясь обидеть: — Ты не подумай чего, ежели иного пути нет, я и дальше тянуть буду, слова не скажу… Алексей ничуть не удивился. Он лишь мягко улыбнулся: — Никто и не неволит тебя век за прилавком стоять. Мы теперь в соляном деле люди тертые, всякую хитрость знаем. Найдем со временем толкового приказчика, поставим за прилавок, а сами только присматривать будем. Делу это не помеха. — Он помолчал и вкрадчиво спросил: — Так чего же ты сам хочешь? Какого поприща ищешь? — Я хочу… — Степан опустил голову и прошептал совсем тихо: — В солдаты пойти. На службу государеву. Улыбка застыла на губах Алексея. Прошло немало времени, прежде чем он обрел дар речи: — Неужто иного пути для себя не видишь? Степан упрямо качнул головой и закусил губу: — Только в армию. Сил нет больше здесь киснуть. Алексей посерьезнел и строго произнес: — Ты бы отца своего об этом спросил. Посмотрел бы я, как он на это благословит. Степан опустил голову еще ниже: — Оттого к тебе и пришел. Знаю ведь, что батюшка в крик пойдет, вот и хотел сперва с тобой посоветоваться. Алексей отставил чайник, повернулся всем телом к другу и только открыл рот, чтобы начать увещевать, как дверь в кабинет распахнулась. В комнату ввалился молодец в щегольском сюртуке из зеленого сукна. Увидев друзей, он хитро прищурился: — О чем это вы тут заговоры плетете без меня? Алексей откинулся на спинку кресла и с досадой выдохнул: — К столу, Кинюша! Самое время. Помоги-ка мне вразумить нашего Степана, а то он совсем с ума спрыгнул. Пришедший — а это был не кто иной, как четвертый сын почтенного чиновника, Николай — сделал удивленную мину: — Трофим, друг любезный, отчего это у тебя лицо вытянулось, точно у огурца на грядке? — Мы о серьезных вещах толкуем, — Алексей строго осадил весельчака. — Братец наш в солдаты собраться изволил. А ну, растолкуй ему, что к чему. Николай открыл рот так широко, что туда, верно, и гусиное яйцо бы пролезло: — Глазам не верю! Ушам своим не верю! Ты — и в рекруты? По своей воле? Степан засопел, в нем взыграла обида: — А чем служба плоха? Вспомни героев былых времен! Слава-то какая на весь мир! — Ох, и замшелый же ты человек! — Николай замахал руками, подтащил стул и уселся прямо перед Степаном. — Ты в какой век живешь? Нынче поговорка иная: «Из хорошего железа гвоздей не куют, из путных людей в солдаты не идут»! Пойдешь в нижние чины — так и дети твои, и внуки, и правнуки тебя до седьмого колена проклянут за такую долю. Степан совсем сник под этим напором: — За что же проклинать-то? Николай уже готов был выдать новую тираду, но Алексей остановил его жестом. — Послушай, Степан, — вздохнул Алексей. — Кто из нас в грезах не видел себя героем на лихом коне, на поле брани, чтобы грудь в крестах? Только жизнь — она иначе устроена. Нынче век просвещенный, век чина да бумаги. Военный человек, ежели он не из знати, нынче в глазах общества — личность сомнительная, темная. — Истинно так! — подхватил Николай. — Наденешь шинель — и всё, считай, для приличного общества ты пропал. Станешь невежей, мужланом грубым, хоть до фельдфебеля дослужись — всё одно на тебя всякий писец в управе будет как на скотину смотреть. |