Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 76 – Сина Беервальд

«Очень странно», – подумала она, ощущая разливающееся по телу тепло, от которого запылали щёки. Тепло, которое невозможно было подавить, как ни старался разум, неустанно твердивший бороться с этим чувством. Бороться… Нет, она слишком устала для этого. У неё не осталось сил сопротивляться этому уютному теплу, окутывающему душу, словно бархатный покров.

— Мы понимаем друг друга… – тихо проговорил Паганини, словно боясь нарушить её размышления. Его голос был подобен ласкающему дуновению, пробежавшему мурашками по коже. – Мы оба знаем, каково это – когда нет сил. Я страдаю от боли, нездоров, годы изматывающих гастролей, бесконечные концерты… – Он понизил голос, глядя на Ахилла. – …И жена, которая только ищет поводы для ссор. Это отнимает больше всего сил. Порой мне кажется, она слишком много пьёт. Она зациклена на себе и своих делах, забывая даже о сыне… Но что поделать? Мы женаты, пока смерть… – Он вопросительно поднял брови. – Как говорится?

— Пока смерть не разлучит нас, – хрипло прошептала Софи.

Наверняка они не могли представить себе такого развития событий в день их свадеб. Но каковы бы ни были их браки, он пришёл сюда не для личных разговоров.

— Может, лучше поговорим о копии вашей скрипки… – начала она. – Вы же хотели присутствовать при важном этапе работы.

— Naturalmente!^[33] – воскликнул виртуоз, тоже явно смущённый своей откровенностью.

Паганини сделал шаг ближе, чтобы лучше видеть верстак. Его близость неизбежно вызвала в ней трепет – будто он подошёл слишком близко к цветущему сиреневому кусту, вспугнув мириады бабочек.

Она глубоко вдохнула, надеясь, что бабочки скоро успокоятся, но чем больше она об этом думала, тем сильнее становилось их порхание.

— Для гибки я прикладываю эту цинковую полоску к дереву, чтобы обеспечить равномерное давление. – Голос у Софи дрожал от волнения. Она откашлялась, взяла полоску за оба конца, медленно обвела её вокруг нагретого прута и осторожно согнула дерево. – Слишком сильное давление тоже вредно. Насилием ничего не добьёшься. Дерево гнётся, только когда хорошо прогреется. Видите?

Паганини, затаив дыхание, наблюдал за её работой, не издавая ни звука. Промежуточный результат Софи понравился.

— Получается, – с облегчением сказала она. – Дерево не потемнело, но хорошо гнётся. Значит, можно снова приложить его к пруту, теперь подольше. Влага должна полностью выйти, иначе после остывания дерево не сохранит форму. Необходимо следить, чтобы оно лежало ровно, иначе перекосит.

— О, – прошептал Паганини, боясь нарушить её сосредоточенность.

— Кривые обечайки, конечно, можно поправить нагретыми стержнями, но это усложнит сборку. Для самого изгиба я использую эту деревянную форму с выемкой – так можно сильнее надавить. Лучше перегнуть немного.

Проверив, какие участки нужно подправить, она встала и с законной гордостью показала результат Паганини. Никогда ещё ей не удавалось достичь такой идеальной формы так легко и быстро – казалось, те самые бабочки помогли ей, буквально вдохновив на работу.

— Фантастика! – воскликнул Паганини. – Можно? – Не дожидаясь ответа, он взял обечайку, и их пальцы соприкоснулись.

Софи замерла. Паганини тоже не двигался. Несколько секунд они стояли неподвижно, почти соприкасаясь рукавами у верстака. Со стороны этот момент мог показаться незначительным, но между ними произошло что-то необъяснимое – миг, который, вдруг стало ясно, женщина запомнит до конца дней. Всего несколько секунд, но они навсегда отпечатались в её памяти. Что это было между ними? Его взгляд тоже выражал изумление. Будто повинуясь незримой силе, он слегка склонил голову, приближая губы к её рту…