Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 55 – Сина Беервальд

— Какая честь! – воскликнул Кристиан.

— Что именно написано?

Софи прочистила горло, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

«Никколо Паганини свидетельствует, что господин фон Савицкий – исключительный мастер не только в изготовлении скрипок, но и в реставрации любых музыкальных инструментов. Осмотрев его работы, я могу засвидетельствовать, что он выдающийся мастер своего дела, и более того – доверил ему свою скрипку, которую не доверил бы никому другому.

Вена, 30 марта 1828 года».

— На втором листе он просит меня прийти в Траттнерхоф в воскресенье после Пасхи.

— Это же прекрасно! Почему вы плачете?

— Ну… – Катерина нахмурилась. – Хорошо, конечно, но правильно было бы упомянуть в письме имя матушки. Я бы тоже расстроилась.

Софи вытерла глаза, почти благодарная за это объяснение. Она не могла сказать детям правду. Деньги за ремонт Гварнери не покроют долгов перед Майенхёфером. Даже если потратить всё на жизнь – скоро не останется ничего. Раз крёстный их детей собирался опустошить мастерскую после Пасхи, правда всё равно скоро всплывёт. Достаточно одной бессонной ночи, полной тревог о будущем. В конце концов, близнецы ещё слишком малы для таких страхов – даже ей самой они казались неподъёмными.

Дети снова переглянулись.

— Что-то случилось? – спросила она. – Вы же знаете, что можете мне всё рассказать. Кстати, не страшно, что суп сварила не вы, а Анна.

Кристиан округлил глаза:

— Мы и не говорили, что варили его! Только что он у нас есть!

— Мы просто не успели всё рассказать, – добавила Катерина. – Не хотели врать!

— Тогда простите, – Софи смягчилась. – Но вас что-то тревожит.

Катерина глубоко вдохнула:

— Когда мы вошли в Траттнерхоф, портье советовал гостю посетить Башню безумцев – новый пациент, мол, мечется как дикий зверь, и это зрелище…

Она сглотнула, взглянув на брата.

— А когда мы назвали твоё имя, он спросил, видели ли мы уже своего отца. – Катерина резко замолчала, покачала головой. – Он просто зло пошутил, правда? Чтобы напугать нас?

— Но ведь наш отец в общей больнице Вены, как вы нам говорили? – Голос Кристиана дрожал, хотя по глазам было видно: он уже догадывался, что портье не шутил.

Софи сжала кулаки. Это была месть – не ей, а детям.

— Нет, – тихо призналась она. – Ваш отец в Башне безумцев.

— Но по ошибке! – Кристиан говорил это как непреложный факт. – Он же не сошёл с ума. У него проблемы с сердцем, вы сами говорили.

Как же она жалела теперь, что солгала тогда. Дети должны были узнать правду от неё.

— У вашего отца нет болезни сердца… – начала она.

— Вы нас обманывали? – в унисон воскликнули дети. На их лицах застыло потрясение, но во взгляде Катерины читалось нечто большее – будто она смотрела в разбитое зеркало, где тысячи трещин расходились от одного удара.

— Простите меня. Я хотела выбрать подходящий момент, объяснить всё осторожно… Сначала самой понять, как он там, но потом заболела.

— Зачем его посадили в Башню? – Кристиан всё не мог поверить. – Он правда сумасшедший?

— Врачи считают так, – осторожно ответила она, балансируя между правдой и тем, что могут вынести детские сердца. – Вы же видели, как много он пил в последнее время?

Кристиан мрачно кивнул. Катерина застыла как статуя.

— В прошлый раз он крушил спальню, требуя денег на водку. – Мальчик опустил глаза. – Это поэтому у нас вообще нет денег?