Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 50 – Сина Беервальд

— Моё почтение, синьор Паганини, – низко поклонился старший, пока его спутник уже протягивал программку для автографа. – Я слушал звуки, которые ваша рука может извлечь из скрипки, – звуки не от мира сего! Вы совершаете невозможное, сверхчеловеческое, и поскольку я не знаю, как вы это делаете, для меня это самое загадочное, потрясающее, восхитительное…

Паганини молча кивнул на этот словесный поток.

— Позвольте спросить, как вам удаётся такая виртуозная игра левой рукой? – продолжал восторженный мужчина, пока юноша разглядывал скрипку.

Паганини посмотрел на свою руку, будто ожидая от неё ответа.

— Мои пальцы немного длиннее обычных и весьма гибки, но дело не в этом. Скорее, это… как бы сказать… связь между мной и…

— Благодарю вас! – поспешно перебил его старший, бледнея от ужаса при мысли, что сейчас прозвучит слово «дьявол». Он отступил, дёргая спутника за рукав: – Пойдём, Франц!

Но юноша вырвался:

— Синьор Паганини, вы имели в виду особую связь между вами и инструментом?

— Sí claro! – ответил виртуоз, как будто это было очевидно.

Юноша удовлетворённо кивнул:

— У этого Гварнери новые подставка и гриф. Какая мастерская удостоилась такой чести?

— Я поручил работу Паулю фон Савицкому, – Паганини кивнул в сторону Софи и улыбнулся. – Жена маэстро стоит позади вас. Она может рассказать подробнее.

Но пояснения не понадобились – кто-то позвонил в колокольчик, призывая к вниманию. Софи обернулась и увидела государственного канцлера князя Клеменса фон Меттерниха с его характерным орлиным носом и поредевшими тёмными волосами. Несмотря на то, что он занимал пост министра иностранных дел Австрийской империи уже двадцать лет, его изящные черты лица делали его моложе своих пятидесяти лет, хотя спина от тяжести государственных забот уже начала сгибаться.

— Что это я слышу? – Знакомый голос заставил Софи вздрогнуть. Её шурин Петер стоял прямо за ней, и резкий мускусный аромат его духов ударил в нос.

— О чём ты? – наивно спросила она, хотя прекрасно знала, что он подслушал и к чему клонит его ревность. К счастью, в зале воцарилась тишина, и Петер не стал продолжать, но Софи понимала – разговор не окончен.

Меттерних начал речь:

— Дамы и господа, позвольте выразить наш восторг и глубочайшую благодарность. Ни один артист ещё не вызывал такой сенсации в наших стенах, как этот бог скрипки – синьор Паганини! Никогда ещё публика не несла свои деньги на концерт с такой охотой, толпясь даже в коридорах. И я не припомню, чтобы слава виртуоза достигала даже самых низших слоёв общества, как это случилось с нашим дорогим синьором Паганини.

— Почему я ничего не знал об этом заказе? – прошипел Петер. – Брат всегда советовался со мной. Это ты его подговорила?

Что она могла ответить при детях? Лихорадочно соображая, Софи слушала, как Меттерних продолжал:

— Ещё до концерта имя Паганини было у всех на устах. Кажется, в Вене больше нет ни политики, ни искусства – только Паганини! Он завоевал наш город, как никто прежде.

— Думаю, – прошептал Петер ей на ухо, – завтра я навещу брата в мастерской.

«Только не это!» – в ужасе подумала Софи. Как его остановить?

Меттерних тем временем восклицал:

— Наш всеми уважаемый синьор Паганини вызвал духов музыки, создал атмосферу волшебства! Никогда ещё аплодисменты – нет, даже буря оваций! – не были столь заслуженными!