Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 104 – Сина Беервальд

Женщина покачала головой, вспоминая, как безучастно он сидел за столом. Пугающе. К чему это приведёт? Он только и хотел, что спать, спать, спать. А ей так хотелось обсудить с ним его брата. Впрочем, Пауль тоже перестал навещать Петера, что, с одной стороны, приносило ей немалое облегчение, а с другой – наводило на мысль, что тот намеренно затягивал с возвратом заказов. Что, учитывая состояние Пауля, было вполне объяснимо.

Софи подожгла лак, и в тот момент, когда на поверхности появились первые пузырьки, накрыла пламя стеклянной пластиной – теперь консистенция была идеальной. Оставалось только дать ему остыть.

Когда во время ужина постучала Анна Рёберг, чтобы одолжить литр молока – её кувшин, как нельзя некстати, прокис, – Катерина тут же набросилась на соседку с радостными новостями о походе в зоопарк, едва давая той вставить слово. Ни Анна, ни сама Катерина не обратили внимания, как безучастно сидел Пауль, через силу улыбаясь. Соседка разделила радость детей и пожелала им приятного времяпрепровождения. Сама же она предпочла избежать людских толп, решив провести день в тишине дома с мужем.

— В дни, когда весь город на ушах стоит, в мастерскую всё равно никто не заглянет, – добавила она уже на пороге, пообещав между делом присмотреть за домом.

Софи и сама планировала оставить скрипку на попечение соседки на время их отсутствия, но хотела обсудить это с Анной обстоятельно, а не наспех.

В который раз она проверила, нет ли пылинок на верстаке. Её терзали сомнения – достаточно ли тепло в мастерской, чтобы скрипка не пропиталась влагой? Достаточно ли тщательно она очистила инструмент от масляного слоя при шлифовке смесью репового масла и пемзы? Безусловно. Она перепроверила это трижды. И всё же Софи опасалась, что малейшие недочёты в лакировке могут погубить её труд.

Отбиваясь здравым смыслом от этих разрушительных дум, она продолжала приготовления: рядом с верстаком зажгла три толстые свечи и выставила массивные подсвечники так, чтобы свет падал точно на голую поверхность скрипки. Обмакнув кисть в лак, женщина аккуратно стряхнула излишки о край чаши, чтобы избежать образования капель. Неужели она так и просидит всю ночь? Колеблясь, сомневаясь, боясь? Бездействуя? Пришло время начать – если не сейчас, то когда?

Решительно, с лёгким нажимом она приложила кисть к основанию грифа и повела её вдоль обечайки. Каждый мазок был подобен хождению по канату над пропастью. Взяла ли она слишком много лака? А быть может, слишком мало?.. Нигде не должно было остаться потёков. Спиртовой лак высыхал мгновенно, не оставляя шанса исправить ошибки, в отличие от масляного – о, масляный дал бы Софи возможность подправить небольшие погрешности. Масляный лак был куда более снисходителен – и его бы потребовалось всего восемь слоёв против двадцати.

Двадцать слоёв. И всё же она выбрала спиртовой лак – множество слоёв позволяли постепенно добиваться нужной прочности. Каждый слой требовал изменения состава: первый служил прежде всего для герметизации и укрепления, что улучшало звучание, поэтому в нём не было лавандового масла и элеми, смягчающих лак. Эти добавки понадобятся только в следующем слое. Нанесённые слишком рано, они сделали бы дерево вялым.

Софи заставила себя успокоиться, сосредоточившись на красноватом тоне, которым после каждого движения её руки окрашивалось дерево. Переходя от обечаек к нижней деке и далее к верхней, она работала свободнее, нанося широкие мазки щедро наполненной кистью. Какое зрелище! Восхищённая своим трудом, она с нетерпением ждала момента, когда дерево при каждом мазке будет охватывать огнём – это произойдёт через несколько слоёв. Но затем вновь взяла себя в руки: какой оттенок наложить в следующем слое? Больше красного или коричневого? Хватает ли глубины цвета или, напротив, красный слишком ярок и нуждается в смягчении?