Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 106 – Сина Беервальд

Что теперь? Она оказалась в ловушке мастерской – второго выхода не было. Застыв на месте, она металась взглядом в поисках предмета, которым можно было бы защититься.

Дверь приоткрылась.

Медленно.

Тихо.

Осторожно.

По полу заплясал свет свечи.

— Софи?

Она шумно выдохнула задержанный воздух.

— Пауль! Ты меня напугал!

Он стоял, словно призрак. Его ночная рубашка, прежде обтягивавшая живот, теперь безвольно висела, как простыня, накинутая на плечи. Призрак… но тот, которого она больше не боялась.

— Я как раз не хотел тебя пугать… прости. Подумал, что ты уснула за верстаком – было так тихо, – и не хотел тебя будить.

Он опустил голову, и костлявые плечи сгорбились ещё сильнее.

— Что ты здесь делаешь? – спросила она, ещё не отдышавшись. – Я уж подумала, твой брат явился меня донимать.

— Что за нелепица! С чего ты взяла?

— Не такая уж это и нелепость… – Она кивнула в сторону скрипки, которая при свете свечи казалась почти завершённой.

— Ты думаешь… – Пауль поднял глаза, вдруг осознав. – Мне даже в голову не приходило, что он может пойти на подлость ради славы… но теперь его поведение обретает смысл. Он отказался отдавать мне запасной ключ. Утверждал, что моя мастерская – теперь его мастерская. Ни уговоры, ни просьбы, ни мольбы не помогли. Он был непреклонен, а у меня не хватило сил ему противостоять. Тогда я не придал этому значения, но теперь сомневаюсь.

— И правильно. Флорентина любой ценой хочет, чтобы слава за скрипку досталась твоему брату – Катерина сама это слышала. Ты должен забрать у Петера ключ!

— Хорошо, завтра я снова поговорю с ним.

— Не просто поговорить, – твёрдо сказала она. – Ты вернёшься с ключом. Иначе я сама к нему отправлюсь, и тогда разговор будет другим…

— Не стоит…

— Стоит. Особенно после сегодняшнего испуга. До этого я убеждала себя, что угроза несерьёзная.

— Какая угроза?

— Пауль, послушай. Твой брат, возможно, готов идти по трупам. По твоему и по моему. Это слышала Катерина.

— Ни за что! – воскликнул Пауль. – Только не мой брат! Он многое сделает ради славы, но не это!

— А почему ты так уверен?

— Я знаю своего брата!

— Я тоже думала, что знаю тебя, – вырвалось у неё.

Пауль остолбенел, будто его окатили ледяной водой. Он задыхался, подбирая слова, и лишь через несколько секунд тихо произнёс:

— Понимаю. Ты не можешь простить мне эту… историю с Флорентиной.

— Историю, – повторила она, глядя мужу в глаза. – Историю, – снова сказала она, глубоко вздохнув, чтобы голос не дрогнул, – эту тебе может простить только Господь как один из грехов. Моё прощение ничего не изменит в наших брачных обетах.

— Но для меня это важно, – пробормотал Пауль.

Он опустил голову, в тёмных волосах уже пробивалась седина.

— Мы найдём выход, – сказала Софи, скорее для себя. – Мы обязаны его найти.

Он едва заметно покачал головой. Свеча в его руке отбрасывала на лицо причудливые тени.

— Я и сам себе не могу простить.

Что на это ответить? Она была слишком измотана для серьёзного разговора.

— Иди спать, Пауль. Поговорим завтра.

— Я не могу спать.

— Неудивительно, ты же пролежал весь день в постели. Всё равно иди. Мне ещё работать.

— Я не сплю уже несколько суток. Я измотан, но сомкнуть глаз не могу. А если и засыпаю, то сразу просыпаюсь в ужасе – один и тот же кошмар. Я в Башне безумцев, сплю на соломе, и вдруг слышу крики. Не реагирую – думаю, это другие узники. Но потом вокруг становится жарко, я открываю глаза – повсюду огонь. Я в ловушке. Я горю заживо. Лежу, глаза распахнуты, тело в поту, и каждый раз думаю: это заслуженная смерть.