Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 107 – Сина Беервальд

— Хватит так говорить! – резко оборвала она.

— Но это правда. И, в конечном счёте, моя смерть стала бы облегчением для всех.

— Пауль, прошу…

— Это правда, – сказал он с необычной твёрдостью. – Я клялся тебе и себе, что больше не притронусь к спиртному, но чувствую – этот демон во мне лишь уснул, а не исчез. Кажется, он просыпается, сеет тревогу и будит других духов, которые терзают меня ужасными воспоминаниями из Башни. Я не могу их забыть.

— Тебе нужно время… – осторожно ответила она. – Станет легче. Держись. Ради детей.

Он сделал шаг к ней, но тут же замер, будто невидимая рука удержала его.

— Софи, я ужасно боюсь, что силы меня покинут, что я не выдержу и снова поддамся демону – ведь он уже протягивает мне руку. Я знаю: алкоголь помог бы мне всё забыть.

— Ты сильный. Не бойся. Думай о детях. Тебе нужно восстановиться и выспаться.

— У нас осталось снотворное? Собственно, поэтому я и спустился.

— В кухне, на верхней полке, за банкой с сушёной ромашкой, ещё есть немного лауданума.

Он уставился на неё вопросительно, и она поняла – это описание для него ничего не значило. Такое с ним бывало, но сейчас в его взгляде читалась беспомощность, будто он вообще не мог осмыслить её слова – словно ребёнок, подавленный потоком информации.

— Принесёшь мне его? – попросил он.

Она кивнула и поднялась с табурета.

— Завтра утром я закуплю новую порцию в аптеке «Райхсапфель» – там лауданум дешевле.

— Откуда ты знаешь?

— Вюрт дал объявление в «Винер цайтунг».

— С каких это пор аптекари рекламируются? Для меня это новость.

— Это и правда новшество. Но мне нравится. Почему покупатели не должны знать, где выгоднее?

— Да, времена меняются… – рассеянно пробормотал Пауль. – Мир движется дальше, но почему-то без меня. Я будто под стеклянным колпаком.

— Это пройдёт. Наберись терпения. После всего случившегося нельзя ждать, что всё наладится в одночасье.

— А если ничего уже не будет как прежде? Если я… если мы?..

— Смотри вперёд. Прошлое всё равно не вернётся. Жизнь – это движение, и нам остаётся только идти в ногу со временем, а времени – с нами.

— Софи? – окликнул он, когда она уже направлялась в кухню.

— Да? – Она обернулась, застыв в дверном проёме.

— Даже если твоя любовь ко мне угасла, я буду любить тебя всегда. Тебя и детей. До скончания веков.

7 августа 1828 года

— Ну что, готовы? – Софи бросила взгляд на детей, промелькнула по коридору и заглянула на кухню. Наконец-то настал долгожданный день – день, когда в зоопарке должны были показать жирафа.

— Конечно, матушка! – рассмеялся сын. Она спрашивала уже в третий раз – неудивительно, ведь волнение буквально распирало её. Ничего ли она не забыла? Погашен ли горн в мастерской? Потушен ли огонь в плите? Проверила ли она все свечи? Да, даже после третьего обхода всё было в порядке. Припасы собраны, скрипку она с утра отнесла к соседке, и Анна Рёберг пожелала им приятной прогулки.

Была лишь одна ложка дёгтя: прошлой ночью ей не удалось закончить скрипку. Она никак не могла сосредоточиться – Пауль метался по спальне, не находя покоя. Каждый раз, когда она поднималась проверить, всё ли с ним в порядке и не хочет ли он успокоительного чаю, он отнекивался, объясняя своё беспокойство предстоящей поездкой в зоопарк.

Она не особо верила в это оправдание, но что оставалось сказать? Из-за его тревог к рассвету остались недоделанными последние штрихи: установка подставки, натяжка струн и, наконец, проверка звучания. Тот самый волшебный момент, когда скрипка должна была ожить… Но этому мгновению предстояло подождать. С другой стороны, разве можно было вручать инструмент прямо на прогулке? Для такого события требовалась хотя бы толика торжественности. Она даже специально подобрала футляр из тёмно-коричневой кожи – точь-в-точь как цвет глаз маэстро Паганини.